Навылет и в сердце

Кофф Натализа

Глупая она у меня. Нет, не в смысле, что мозгов нет. Просто наивная и упрямая. Вместо того, чтобы покорно принять наказание, сама накричала, вывела меня из равновесия, которого и без того не хватало в последнее время.

Если трезво взглянуть на события, ведь и я тоже виноват. Она ведь просто скрывала, чтобы не запретили делать то, что нравится.

Как только она ушла переодеваться, ко мне подлетел Дан, злой, готовый мне - лучшему другу, по морде настучать. И за кого?

За девочку мою. Сам не понял, как не вспылил. И Дан рассказал про Агафью. О том, как она с парнями стреляет, успешно, между прочим. Ребята в три голоса подтвердили. Так что, здесь я ее понимаю. Агаша просто не хотела, чтобы ее лишили любимого занятия. А я бы ведь точно запретил. Не разобравшись ни в чем, просто приказал бы сотрудникам не впускать ее и все. Погорячился бы, а потом жалел бы о своем поступке.

Начал моросить мелкий дождь. Хреново все как-то. А может позвонить? Помирится? Уже рука потянулась за телефоном. Нет, не стоит. Девочку мою я просто так не отпущу. Вот только пусть она поймет все сама. Взрослая уже, хоть и семнадцать всего.

Убрал телефон на место. Посмотрел на окна ее спальни. Вспомнил слова о том, что я для нее никто. Как-то даже обидно слышать такое от любимой девушки, пусть и сказанное в гневе и обиде.

Зазвонил телефон. Агафенок. Подождав немного, ответил на вызов. Обида все еще не прошла. Вдруг захотелось сделать ей также больно, как и она мне своими словами. Поддавшись порыву, высказался, и сбросил вызов. Вот только легче не стало. Стало хреновее вдвойне. Оказывается, делать больно любимому человеку ужасно. Представил, как она плачет, сидя в своей спальне. Одна.

– Дурак!
– в сердцах проговорил я. И стремительно набрал номер телефона моей девочки. Вот только вместо гудков услышал механический голос оператора. Отключила мобильник. Значит, не судьба сегодня помириться.

Посидев еще немного, завел двигатель и поехал домой. В квартире матери было слишком тихо и неуютно. Если раньше я торопился домой только чтобы увидеть Агашу, то сегодня оставаться тут совершенно не было желания.

Побродил по комнатам. Собрал свои вещи в сумку. И решил сегодня ночевать у себя в квартире. А завтра... Завтра поползу к ней мириться. Ведь оба виноваты, а я вроде как старше, и соответственно умнее.

Вот только назавтра я девочку мою так и не увидел. К нам она не вернулась. Весь день прождал ее, не выходя из дома. Звонил. Телефон все еще был отключен. Странно. Позвонил маме. Поболтал о ничего не значащих вещах. Мама и словом об Агафье не обмолвилась. Значит, нет ее на даче. Значит, все еще в доме отца.

Поехать туда? И что сказать? Сам ведь велел ей появится только когда вырастет. А теперь на попятную?

В дверь позвонили. Подлетел. Уже обрадовался. Открыл. На пороге стоял Степан.

– Привет, - поздоровался он, - Агафья просила платье ее из шкафа взять. Выпускное.

Кивнул. Черт! Про выпускной-то я и

забыл совсем.

– Сейчас принесу, - спокойно проговорил я, а в душе бушевал целый ураган. Платье попросила. Не звонит. Не возвращается. Черт! Черт! Черт!

Отдал платье Степану. Парень ушел, закрыв за собой дверь. А я, побродив еще с полчасика по квартире, ушел к себе. Выпускной завтра. Мы с Агафьей договаривались, что я ее встречу после бала. Планов у меня была куча на это день. Купил ей подарок. Решил устроить романтический вечер. А теперь все накрылось медным тазом!

На следующий день нервы были на пределе. Агафья не звонила, не приходила, не давала о себе знать никак. Сам поехал к школе, где училась Агаша. После вручения аттестатов школьники, уже бывшие, отправляются в ресторан, где и состоится выпускной бал. Вышел из машины, которую я оставил немного поодаль. Постоял, посмотрел по сторонам. Увидел автомобиль Юрия. Значит, Агаша не одна. Это хорошо. Из машины вышла мама, а следом Агафья. Задержал дыхание. Как же я по ней скучал. Всего два дня не видел, не обнимал ее, не целовал, а уже едва с ума не сошел. Все обиды отошли на задний план. Рванулся вперед, к ней, просто хотел обнять. Не нужны мне ее извинения, или разговоры какие. Ничего не надо. Только бы она была со мной. Я сам буду прощения просить, только бы она вновь улыбалась мне. И в клуб пусть ходит. Только со мной. Одну не пущу, даже если Даниель там будет. Хочет стрелять, пусть. Я ее даже из настоящей снайперской винтовки стрелять научу, если желание появится. Да запросто!

Когда до Агафьи оставалось всего пара шагов, дорогу к ней мне преградила мама.

– Сынок, - спокойно проговорила мама, - Не нужно.

Замер. Посмотрел на Агафью. Она, не обернувшись, вошла в здание школы. Значит, вот так она решила, да? Отлично!

Психанул. Не слушая, что именно кричит мне мама вслед, подошел к машине, сел, завел двигатель и рванул с места.

Домой, к себе в квартиру, вернулся поздно. Весь вечер мотался по делам, потом решил проветрить мозги, отдохнуть. Поехал к себе в клуб. Пострелял по мишеням из армейской винтовки. И уставший, выжатый как лимон, приполз к себе.

Открыл дверь. Включил свет. Дверь захлопнул ногой. Устало присел на тумбочку. Сил не было, даже чтобы разуться. Наклонившись, сжал ладонями голову. Мозг словно начинал плавиться. В голове шумело, в глазах, будто, песок насыпан.

– Значит, ремонт у тебя уже закончился?
– услышал голос Агафьи из глубины квартиры. Вскинулся. Она стояла в пороге гостиной. Серьезная. В своем красивом выпускном платье. С прической. Макияжем. И в туфлях. Красавица. Вблизи, когда мог отлично рассмотреть ее, она казалась просто нереально красивой, волшебной, сказочной.

– Закончился, - ответил я. Взгляд замер на ее глазах. Не мог понять, о чем она думает в эту минуту. Если пришла - значит простила. Или нет?