Навсегда

Таннер Сюзан

Не дав ей возможности опомниться, Джеб уже был на крыльце, рядом с ней, и выхватывал винтовку у нее из рук. – И соберите свои вещи.

– Что? – Ханне показалось, что она сходит с ума. Она совершенно не понимала, о чем он говорит.

– Уложите свой вещи, – повторил Джеб, стиснув зубы. – Вы поедете со мной.

– Но куда? – Место, где она жила, не было, конечно, пределом мечтаний, но это все, что у нее было в этой жизни. Это был ее дом, и ей некуда было уходить.

Джеб не знал, что он должен отвечать, и от этого разъярился еще больше. Она же говорила,

что у нее не было никаких родственников. Но даже если бы и были, то вряд ли бы захотели, чтобы эта дурочка осталась у них.

– Вы сами скажете, куда вас отвезти, мадам. Я доставлю вас куда бы то ни было.

Лишь бы ему удалось только избавиться от нее. И как можно скорее.

– У вас непременно где-нибудь должны быть родные. Может быть, родственники вашего мужа, друзья?

– У меня… У Кэйлеба, насколько я знаю, не было родственников. У меня также нет друзей, – сказала она.

Джеб приблизил к ней лицо. О, Боже, если бы первая женщина, с которой он лег в постель, была бы похожа на эту, думал он, то он, наверное, стал бы монахом.

– Меня это не удивляет, леди. А теперь укладывайте свои проклятые вещи!

Последнюю фразу он почти что прокричал. К его величайшей радости, девушка поднялась. Его совершенно не волновало, что она смотрела на него так, словно он внезапно потерял рассудок или всегда был сумасшедшим. Только бы она не спрашивала его больше ни о чем.

Войдя внутрь дома, Ханна ощутила, как было в нем холодно и неуютно. Что же ей делать? Уже оставшись после отъезда незнакомца в полном одиночестве, она имела достаточно времени, чтобы поразмыслить о своем будущем. Она начинала понимать, что здесь, наедине сама с собой, она скоро сойдет с ума. Кэйлеб часто уезжал, это так, но она всегда знала, что он вернется. А после нескольких часов, проведенных им дома, она каждый раз соглашалась с тем, что оставаться дома одной не так уж и плохо. Но оказаться в одиночестве навсегда? Она даже не задумывалась об этом.

Она представила себе мужчину, стоявшего сейчас на крыльце, и то, как она уедет с ним отсюда, от своего единственного дома, единственного пристанища. Он казался ей достаточно надежным человеком. Хотя взгляд его карих глаз был строгим, но он не был нечестным. Она заметила, что когда он раздражался, то его глаза изменяли свой цвет, приобретая зеленоватый оттенок. Он не мог быть плохим человеком, рассуждала она про себя, все же он помог похоронить Кэйлеба. Кто-то другой, возможно, просто бы уехал. К тому же, в последнее время к ним вообще мало кто приезжал.

Ханна оглядела бедную маленькую хижину. Ее действительно здесь ничто не удерживало. К тому же лучше хотя бы что-то сделать, чем совсем ничего. Именно этому ее учил всегда Кэйлеб. Если незнакомец хочет, чтобы она поехала с ним, ну что же, она поедет. Ну, а потом… Ханна беспомощно пожала плечами. Она не знала, что будет потом.

Приготовившись к долгому ожиданию, Джеб удобно прислонился к самому прочному на его взгляд столбу, когда вдруг девушка вышла из дома, в руках у нее была маленькая суконная сумочка.

– Я готова.

Джеб не сразу

сдвинулся с места. Он сидел и изучающим взглядом смотрел на нее. Ее голос вполне соответствовал ее внешности, он был холодным и звонким. И лично Джебу всегда нравились нежные голоса, даже немного с хрипотцой, как у Кэтрин. Именно такой тембр голоса, особенно в теплую летнюю ночь, приглашал предаться любви… а не тому, чтобы петь в утреннем воскресном хоре.

Джеб встал и скептически посмотрел на ее легкую сумку.

– И это все?

Ханна кивнула головой.

– И еще винтовка.

Увидев, что она смотрит на винтовку, которую он держал в руках, Джеб покачал головой:

– Леди, пока я вас не научу заряжать винтовку и прицеливаться, вы к ней не прикоснетесь, – обрезал он и отвернулся.

– Хорошо, – немного подумав, ответила она. Ханна удивленно смотрела, как он вернулся обратно в дом. Стоя в дверях, она наблюдала, как он стащил одеяло с кровати и свернул его плотным валиком. Затем нашел принадлежавший Кэйлебу мешочек с порохом и патроны. Потом просмотрел все кухонные полки, вытаскивая оттуда продукты, которые можно было забрать с собой. Он сунул ей в руки муку и кое-что из еды, и при этом его взгляд был почти уничтожающим.

– Мы питались тем, что у нас росло в саду, – сказала она, не столько оправдываясь, сколько извиняясь перед ним.

В ответ он лишь кивнул головой и вышел мимо нее наружу. Он уже спустился с крыльца и направился к сараю, когда она заговорила опять:

– Как мне называть вас?

Этот вопрос заставил его остановиться. Он повернулся к ней, внезапно почувствовав сострадание. У нее был вид человека, у которого в этой жизни более ничего не осталось. А разве это было не так? Она уезжала из своего дома, единственного родного ей места, покидала своих близких, покоившихся недалеко от дома, на небольшом холме.

– Джеб. Меня зовут Джеб. – Его ответ не вызвал у нее никаких эмоций. Тогда он понял, что назвать себя просто Джебом было недостаточно для нее, и он опять почувствовал раздражение. О, Боже, какая же она особенная, ну что же это за женщина? И он добавил: – Уэллз. – Когда же он сможет избавиться от нее, и сколько отсюда до ближайшего большого города, где есть непременно церковь и пастор, который наверняка почтет за честь присмотреть за ней некоторое время. В Техасе было полно мужчин. Возможно, и найдется когда-нибудь дурак, который решит, что она самая привлекательная из женщин, и, дай Бог, он женится на ней еще до того, как разберется, что она также и самая надоедливая.

Не сказав больше ни слова, он направился к вьючной лошади, и Ханна молча последовала за ним. Он взял у нее сумку, добавив ее к тем вещам, которыми уже была нагружена лошадь. Затем Ханна так же безропотно направилась за ним в сарай. Она вошла туда как раз в тот момент, когда он забрасывал седло на спину лошади.

– Нет.

– Что нет? – спросил Джеб, даже не повернувшись.

– Мне нужен кабриолет.

Услышав это, он сразу повернулся:

– Но те дороги, по которым мы поедем, не для кабриолетов.