Навсегда ты
Шрифт:
— Никаких больше «миссис Хантер». Иначе мы с тобой не оставим эту комнату до конца ночи, а у нас вечеринка, помнишь? — Лукас сузил глаза и попятился, чтобы подтянуть свои штаны, когда мы услышали, как дрогнули и открылись двери.
— Ах, дверь застряла, замок сломался. Джесс, ты можешь подержать ее? О, мой Бог! Серьезно? Вы, ребятки, не могли подождать? — Дайна бросила взгляд на мое задранное до талии платье и брюки Лукаса, спущенные до колен, ее челюсть просто отвисла
— А тебе не пришло в голову постучать в закрытую дверь? Иисусе, Дайна! — прокричал Лукас. Я отдала ему должное, трудно было возмущаться со спущенными на половину
— Я дам вам двоим возможность одеться… — Дайна захихикала, и я услышала, как Джессика спрашивала у нее, что происходит, когда та закрыла за собой дверь. Я закрыла лицо руками. Понятия не имею, как смотреть ей в глаза остальную часть вечера.
— Эй, — Лукас оттянул мои руки от лица и положил их себе на шею. — Тебе нечего стыдиться! Моя кузина, которая везде любит совать свой нос, переживет это, — он пожал плечами и запечатлел нежный поцелуй на моих губах.
Лукас закончил поправлять свои штаны и схватил пиджак. Обняв меня за талию, он подарил мне страстный поцелуй.
— Я тебя люблю. Очень сильно. Давай доживем до конца этой вечеринки, чтобы мы могли, наконец, начать нашу совместную жизнь.
— Я тоже тебя люблю. Звучит неплохо! Позволь мне... — я указала жестом на зеркало в ванной комнате.
Лукас кивнул и поцеловал меня в лоб:
— Только не слишком долго, жена, — он шлепнул меня по попе и поплелся к двери.
Я посмотрела на себя в зеркало. За исключением румянца на щеках, я не выглядела слишком растрепанной. Привела себя в порядок и разгладила платье в надежде, что складки были не слишком заметны. Подправила макияж вместе с парой шпилек, которые вновь выбились из волос, и вышла из туалета. Я старалась изо всех сил не стесняться, когда меня поймают. Когда мы будем вспоминать сегодняшний день, наши воспоминания должны быть только хорошими.
Я вернулась к нашему маленькому приему и смешалась в толпе из друзей и семьи. Посмотрев на танцпол, я увидела, что Лукас танцует с Беллой. Она зевала в его объятиях. Пел Фрэнк Синатра, и Белла хихикнула. Я не могла разобрать, что Лукас ей говорил.
Единственный случай, в котором я не могла заменить Белле отца, это танец «отец и дочь», она всегда чувствовала себя обделенной. Теперь, когда я смотрела, как Лукас с Беллой танцуют, это исцелило меня. Она, наконец, будет иметь правильный пример отца — того, кто будет баловать ее, волноваться, когда она больна, и пугать парней, которые будут пытаться пригласить ее на свидание. И не важно, что в ее жилах не течет его кровь или у нее нет его фамилии. Главное, что у нее есть его сердце.
Когда песня закончилась, Лукас указал на свою щеку, и она поцеловала его. Он отнес ее обратно к моей матери, когда начала играть песня Джона Леджендса «Ты и я».
Лукас заметил меня через всю комнату и протянул руку. Я подошла к своему мужу на танцполе, и он заключил меня в свои объятия. Я уткнулась лицом в его грудь, и так мы качались под музыку. Когда он начал петь «ты вся моя» мне на ухо, я засмеялась и обвила руки вокруг его шеи.
Я все еще помнила то время, когда могла только мечтать об этом. Я никогда не знала, каково это — чувствовать себя счастливой, и уже не думала, что когда-нибудь узнаю, до Лукаса. Он гораздо больше, чем просто влюбленность или мужчина моей мечты. Он другая половина моей души, мой Супермен, который всегда меня спасал, даже
— Я люблю тебя, Лукас, — я обняла его еще крепче, и слеза скатилась по моему лицу.
Он улыбнулся и подарил мне нежный поцелуй.
— Я тоже люблю тебя, Сэм. Навсегда ты.
Эпилог
Лукас
Три года спустя
Обычно я хорошо справлялся с поставленными передо мной задачами, за исключением нескольких случаев, делая непроницаемое лицо, что заставляло всех сходить с ума, но на этот раз это мне не помогало. Я стоял за ширмой в родильном зале, держа Сэм за руку и обнадеживая нас обоих, что все будет хорошо, хотя внеплановое кесарево сечение не было чем-то невероятным. Но пот заливал мое лицо из-под медицинской шапочки.
Ничего в появлении на свет Джозефа Келлана Хантера не давалось нам легко. После двух лет бесполезных попыток забеременеть, а потом еще одного месяца постельного режима для Сэм, мы не могли дождаться, когда все это, наконец, закончится, и когда он будет рядом с нами. Теперь, когда этот момент настал, я не мог здраво мыслить от переживаний за них обоих.
Все было спокойно, пока крик ребенка не нарушил тишину. Это был лучший момент в моей жизни — услышать крик моего ребенка — помимо того, когда я влюбился и женился на его матери.
Сэм подтолкнула меня, чтобы я пошел узнать, все ли в порядке с ребенком. Я наблюдал, как они очищают его, пытаясь игнорировать то, чем он был покрыт, взвешивают, берут отпечаток ноги и наносят какую-то мазь на глаза. Медсестра завернула его в одеяло и протянула мне. Глаза моего сына были широко открыты, он смотрел прямо на меня, как будто знал. Расслабился в моих руках, и, казалось, говорил, «привет, папа». Я увидел, что у него губы Сэм, глаза моего отца и подбородок моей сестры. Слезы текли по моему лицу, когда я попытался заговорить с моим сыном в первый раз.
— Привет, Джоуи! Рад, что ты, наконец, здесь. Подожди, сейчас увидишь, какая красивая твоя мамочка.
Джоуи полностью согласился. Когда я передал его Сэм, он растворился в ее объятиях, притих на груди и оставался там в течение нескольких часов. Каков отец, таков и сын.
Грейс с Беллой пришли в больницу уже после того, как Сэм и Джоуи перевели в отдельную палату. Мы посадили Беллу в кресле рядом с кроватью Сэм и показали ей, как нужно держать Джоуи. Напомнив в десятый раз, чтобы не забывала поддерживать головку, я осторожно положил его ей на колени.
— Он такой сильный для маленького мальчика, — Белла хихикнула, когда он обернул свою маленькую руку вокруг ее пальца. Он не обращал внимания на всех остальных, и, казалось, моментально проникся симпатией к своей сестре. Она посмотрела то на меня, то на Джоуи, и ее лицо осунулось. Она была так рада стать старшей сестрой, я не мог себе представить, что ее так расстроило.
Я взял Джоуи из рук Беллы и передал его обратно Сэм. Она казалась очень усталой и ее глаза закрывались, но даже после рождения ребенка она все еще была самой красивой женщиной, которую я когда-либо видел. Пора идти, чтобы она могла немного отдохнуть.