Навсегда ты
Шрифт:
— Что случилось? — я поднял волосы, торчащие у нее на лбу, и прикоснулся к нему. Она горела. Белла была больна, а Марк все равно привел ее сюда в такое холодное утро.
— Марк! — я крикнул ему, пока он что-то шептал на ухо девушке. Он обернулся, смеясь, но закатил глаза, когда увидел меня.
— Что ты хочешь, красавчик? — он повернулся к девушке-бариста с тошнотворной улыбкой. — Он никогда не может устоять, когда кто-то другой разговаривает с милой девушкой. Всегда подбирает чужих «бывших»...
— Твоя дочь
Марк закатил глаза и покачал головой.
— С ней все в порядке, просто она такая же, как и ее мать, никогда не хочет никуда идти, — он вернулся к бариста, и я просто не выдержал. Я подошел к нему и схватил его за плечо.
— Подойди и потрогай ее чертов лоб! И попробуй мне только еще раз закатить глаза! — Я сделал еще один шаг к нему и посмотрел ему в глаза. — Тебе слабо?
Марк фыркнул.
— Извини, Кэнди. Я сейчас вернусь.
Марк пошел за мной к Белле и неохотно попробовал ее лоб. Его лицо вытянулось, и он отступил.
— Она была здорова, когда мы выезжали. Наверное, она недавно заболела. Замечательно, один уик-энд без твоей бабушки и на тебе. Тьфу! Подожди немного, и мы пойдем домой, — он повернулся, чтобы пойти назад к прилавку, но я схватил его за руку.
— Твоя дочь больна. Она едва может поднять голову вверх, ее нужно показать врачу. Ты настолько тупой? — я сделал прямо противоположное тому, что говорила нам Робин, однако я был настолько обеспокоен тем, что Белла была в беде, что это просто вылетело у меня из головы.
Марк забрал свою руку.
— Я сказал, дайте мне пару минут. Боже, ты такая же сучка, как и женщины.
Он направился обратно к Кэнди, но с меня было достаточно. Я снял куртку, обернул вокруг Беллы, и взял ее на руки.
— Давай, Бабочка. Мне жаль, моя куртка немного пахнет потом. Мы подождем в машине маму и пойдем к врачу.
Я почти дошел до двери, когда Марк, схватил меня за руку.
— Кем, черт возьми, ты себя возомнил? Это мой ребенок, не твой. Так же, как и моя жена, с которой ты спишь в моей постели. Почему бы тебе не устроить свою чертову жизнь, вместо того, чтобы подбирать остатки за мной?
Если бы Беллы не было в моих руках, Марк уже бы валялся на полу, истекая кровью и, возможно, без нескольких зубов. Но она была, и я не хотел ее напугать.
— У нее только твоя фамилия, — я старался говорить как можно спокойнее. — Настоящий отец не будет игнорировать свою больную дочь. Он бы волновался и как можно быстрее бежал к врачу, а не пытался соблазнить несовершеннолетнюю официантку. Саманта с Беллой — мои больше, чем когда-либо были твоими. Даже эта фигня с опекой, которую начала твоя мать, ничего не изменит. А теперь, извини меня, моей Бабочке
Я выбежал из дверей и понес Беллу к машине, одновременно набирая текстовое сообщение Сэм, чтобы дать ей знать, где мы.
— Лукас? — Белла казалась настолько слабой, и это пугало меня до чертиков.
— Да, Бабочка? — я сидел с ней на коленях на сиденье водителя, пытаясь согреть ее, прежде чем пристегнуть в автокресле.
— Ты спас меня. Ты как Супермен.
Я обернул руки вокруг нее и поцеловал в лоб, который до сих пор был горячим.
— Я всегда буду спасать тебя. Независимо от того, где ты находишься, — она улыбнулась и закрыла глаза, прижимаясь к моей груди.
Занятия Сэм должны закончиться через пять минут, и я знал, что как только она прочтет мое сообщение, то прибежит сюда. Если бы я знал, где их врач, то сам бы отвез ее.
Я очень любил Беллу уже достаточно долгое время, а как можно было не любить ее? Но я не могу точно вспомнить, когда все изменилось. Единственное, что я знал, это то, что эта маленькая девочка, у меня на руках — моя жизнь, так же, как и ее мать, и я просто сломаюсь, если когда-нибудь потеряю их.
Глава 32
Лукас
Я не понимаю, как Сэм может быть такой спокойной. Уже больше часа мы сидим в отделении педиатрии срочной медицинской помощи, которое, к счастью, находится в двух минутах езды от тренажерного зала. Мои нервы были на грани после наблюдения за тем, как медсестра вызвала детей, которые и близко не выглядели такими больными, как Белла. Она сидела на коленях у Сэм, прижимаясь к ее груди и засыпая, ее щеки горели.
Я подошел к стойке регистрации, чтобы спросить медсестру, что, черт возьми, происходит.
— Простите, не могли бы вы проверить, когда должны позвать Изабеллу Кристенсен? У нее высокая температура, и мы здесь находимся уже долгое время, — я наблюдал, как медсестра медленно просматривает список пациентов, что сказалось на моих и так уже потрепанных нервах.
— Примерно через пятнадцать минут, сэр. Перед ней еще двое детей.
— Двое детей? У меня здесь больной ребенок. Разве нельзя принять ее раньше?
— Сэр, здесь все дети больные. Мы позовем ее, когда придет время.
— Малыш, пожалуйста, сядь на свое место, — Сэм похлопала по стулу рядом с собой в комнате ожидания. У нее на лице появилась снисходительная улыбка. Почему она не психует так же, как я?
— Это все фигня. Я только что видел парня, который ходил со льдом, приложенным к пальцу. А Белла на самом деле больна, и они до сих пор ее не позвали, — я обхватил свою голову руками, потому что уже готов был биться о стену.