Навсегда твоя

Семёнова Наталья

Только рядом с ней. С ней и ни с кем больше, я забывал о том, что в другое время отравляло душу.

Потому, заняв привычное место за столом, я жду её появления. Жду момента, когда мне будет плевать на отца, который сидит рядом. Но она не приходит. Ни через две минуты, ни через полчаса.

Разговор с отцом не клеится. Мне в принципе с ним не о чем говорить, а выяснять что-то о Яське, об их отношениях не позволяет злость. Сорвусь же. Тупо не смогу спокойно выслушать ни одну из его версий их странного бракосочетания.

Приходится

строить хорошую мину при плохой игре, чтобы не выдать желания, как можно скорее закончить ужин и сорваться к Яське. Выяснить почему её не было, что случилось.

Не хочу, чтобы отец это понял и начал что-то подозревать.

Но мои планы рушатся.

– Сын, очень надеюсь, что на завтрашний выходной у тебя нет планов.

– Что задумал? – усмехнувшись, бросаю я.

– Приём. В твою честь. За то, что обрадовал отца своим присутствием за столько лет. Нужно предупредить мою жену. Пойду. А ты продолжай наслаждаться ужином. Согласись, барашек сегодня отменный. Заодно выясню причину, почему Ярослава не спустилась к нам.

Сукин сын!

А мне теперь мучится незнанием до самого утра.

Я со злостью провожаю спину отца, а затем меня отвлекает зазвонивший телефон. Номер не известен, и я в тайне надеюсь, не знаю почему, что это Яся.

– Да?

– Слава, это Николай. Николай Гомозов.

– Неожиданно, – усмехаюсь я. – Чем обязан?

– Есть разговор. Не телефонный. Можешь со мной встретиться?

– Даже не представляю о чём мы можем разговаривать.

– Речь о твоём отце и… Славе.

– Яся? – мгновенно напрягаюсь я. – Что? Говори!

– Всё при встрече, Слав.

– Завтра. На приёме. Тебя пригласили?

– Родителей.

– Что ж, тогда тебя приглашаю я.

Сбрасываю вызов и сжимаю телефон в руке. Может этот хмырь действительно что-то знать о моём отце и Ясе? И что это? Какое он вообще имеет к ним отношение?

Твою мать, может я один не в курсе того, что знают всё вокруг?!

Глава 18

Яся…

После того, как Слава уходит, в комнату заходит Зоя. Женщина выглядит настороженной, а в глазах проскальзывает любопытство. Не знаю почему, но мне нестерпимо хочется на неё накричать. Похоже, мои нервы на приделе и злость на то, что сейчас происходит, злость, которая копится во мне каждую минуту, почти ярость на своё бессилие ищет выход. Любой.

Я сдерживаюсь и иду в душ.

Я люблю его. Люблю до колик в животе, люблю так сильно, что невозможность быть с ним приносит почти физическую боль. Ещё больнее смотреть, как он проявляет заботу по отношению к моему… нет, к своему, сыну, даже не подозревая о правде.

Мысленно возвращаюсь в конюшню, и сладостная дрожь мгновенно охватывает всё тело, внутренности, звенит под кожей. Я так привыкла думать, что подобные ощущения никогда больше со мной не повторятся, что едва верю в реальность случившегося. Мой единственный

мужчина, моё наслаждение, любовь, отрава и боль.

Мы были слишком неосторожны. Безрассудно.

Тем сильнее желание испытать эти ощущения вновь.

Я не иду ужинать по одной простой причине. Я боюсь. Выдать себя, Славу. Нас. Слишком свежи во мне воспоминания, они горят в моих глазах, разгоняют скорость биения сердца, кипят в крови. Стоит Святославу чуть пристальнее ко мне присмотреться и всему конец.

Поэтому я заранее кормлю Митю, отпускаю Зою и весь вечер посвящаю играм с сыном. По крайней мере, я очень стараюсь уделить всё внимание ему и не слишком часто уходить в себя, в будоражащие нутро воспоминания.

Всё рассказать…

Слава так твёрдо уверен, что готов узнать правду. Так ли это на самом деле? И как мне быть, если это так? Довериться и потерять его доверие? Или сына? Или ещё хуже – их обоих?

Свят был предельно откровенен, когда предупреждал, что в случае чего может отнять у меня сына.

Даже интересно, чем бы он мне угрожал, не будь я на момент свадьбы беременна. Как же удачно для него всё сложилось. Больной ум, нездоровые методы давления.

Могу ли я с этим всем что-то сделать?

– Мама! – вырывает меня из безрадостных размышлений малыш. – Сматли!

Перед моим сфокусировавшимся взором вырастает пирамида из кубиков. Глаза Мити блестят детской гордостью, такой не замутнённой, заслуженной. Он старался и у него получилось. Мой маленький строитель, моя жизнь. Я не могу им рисковать, но и не смогу позволить ему расти в тех условиях, в которых он растёт сейчас. Однажды он спросит почему я живу с дядей, которого не люблю и даже боюсь. Однажды, он поймёт, что этот мужчина делает его маму несчастливой. И возненавидит его. Как и его отец.

Господи! Я не могу обрекать его на судьбу Славы! А ведь именно к этому всё в конечном счёте и придёт.

Если ничего не делать.

И вновь меня вырывают из тревожных размышлений, но на этот раз звук открывшейся двери и последовавший за ним холодный голос:

– Ярослава, ты не спустилась на ужин.

Свят ледяным изваянием застыл у двери, глядя мне прямо в глаза. Он не спрашивал, но ждал ответа.

– Я сегодня весь день плохо себя чувствую.

– Что не помешало тебе совершить ежедневную прогулку верхом, – едва слышно усмехается он. – В компании моего сына.

– Вы следите за мной? – как можно беспечнее интересуюсь я, хотя в груди всё холодеет от животного ужаса.

– Что за глупые предположения? Обычная беседа за ужином, на котором я планировал сообщить вам обоим, что завтра устраиваю приём в честь приезда сына.

– Приём, – как можно незаметнее выдыхаю я с облегчением. – От меня что-то требуется?

– Да. Предупредить няню мальчика о том, что она должна задержаться допоздна. Ты обязана присутствовать, это понятно, я надеюсь?

– Разумеется.