Навсегда твой
Шрифт:
— О чём это Вы? — Эни охватила необъяснимая тревога, она понимала, что имеет в виду профессор, но беспокойство пришло из самой глубины сердца и не желало подчиняться разуму.
— Сядь, Эни и не волнуйся. Твой муж скоро вернётся? — профессор МакГонагалл взяла Эни за руку и чуть сжала.
— Обещал скоро, — Эни села и второй рукой машинально погладила себя по животу.
— Хорошо, — Минерва ещё немного помедлила, но потом всё же решилась и проговорила. — Северус. Он ведь погиб на той войне. Гарри рассказал нам это, и ещё то, что профессор защищал всех нас, а я…
— Минерва, — Эни
Сообщив Эни о необходимости покинуть дом, я нашёл себе укрытие в стороне от него, так, чтобы не пропустить появление профессора МакГонагалл и, вместе с тем, не позволить Эни заметить меня раньше времени. Я понимал, им нужно побыть вдвоём, чтобы привыкнуть друг к другу. Кроме того, не стоило обрушивать на Минерву два шокирующих известия одновременно. Я видел, как они обнимались и как плакали. Мои ноги пытались унести меня к Эни, а сердце настойчиво требовало успокоить и оградить её от волнений, но я приказал себе оставаться на месте. Вскоре они вошли в дом. Я выждал какое-то время и направился вслед за ними. Тихонько отворив дверь, я остановился на пороге. Они были заняты друг другом и не обратили на меня внимания, хотя и говорили обо мне. Конечно, Минерва была уверенна, что я погиб.
В отличие от многих слизеринцев я относился с уважением к профессору МакГонагалл, потому как ни тогда, ни даже теперь не встречал человека более преданного своему делу. Она всегда была рассудительной и справедливой ко всем ученикам не зависимо от факультета, на котором они учились. В отличие от меня, Минерва никогда не умела быть до конца строгой и относилась к воспитанникам, скорее как к собственным детям. Последний наш «спор», если это можно так назвать, ещё сидел шипом глубоко во мне. Нет, я не винил профессора, но и смириться тоже не получалось.
Воспоминания заставили нервничать, и я переключился на разговор.
— Ты ведь тоже так и не рассказала ему ни о чем? Но теперь, я думаю, он знает… — проговорила Минерва.
Я не выдержал и вклинился. Слушать дальше как эта женщина сокрушается по поводу моей безвременной кончины, было невыносимо.
— Эни рассказала, и это самое лучшее из того, что мне посчастливилось узнать, — сказал я и сделал пару шагов вперёд.
Женщины глянули на меня. Эни широко улыбнулась, а профессор МакГонагалл стала нервно хватать ртом воздух. Эни вскочила, намереваясь как-то помочь, но я усадил её обратно, а сам подошёл к Минерве и присел возле неё на корточки. Следовало как можно скорее успокоить профессора, чтобы Эни так не волновалась.
— Всё хорошо, профессор, — сказал я спокойно. — Это действительно я, и я — не призрак.
Она всё ещё находилась в оцепенении. Я сжал её руку, пытаясь привести в чувство.
— Вот, Минерва, чувствуете? Со мной всё в порядке, я живой.
Она очнулась и погладила меня по голове. Это напомнило время, когда я был ещё ребёнком и только приехал в школу. После распределения я не находил себе места — Шляпа отправила нас с Лили на разные факультеты. Я топтался в коридоре недалеко от входа в крыло Гриффиндора и, наверное, выглядел ужасно подавлено, а Минерва
— Мой бедный мальчик, — проговорила она. — Прости меня.
Шип заворочался и исчез, я сам не знаю, чего ожидал, но даже не представлял, что всё будет настолько просто.
— Вам не за что просить у меня прощения, профессор, — сказал я с улыбкой.
Она покачала головой и быстро заговорила,
— Когда Сибилла описала мне ваш дом и сказала, что там я найду то, что, наконец, принесёт мне покой и радость, я подумала, что она окончательно сошла сума. Потом я обнаружила у себя на столе картину с тропинкой, невесть как попавшую туда. Она была невероятно похожа на всё, что когда-то писала ты, Эни. Я просто погладила холст и вдруг очутилась здесь. Я пошла вперёд, потому, что решила — такое количество совпадений не может быть случайным, и вот я нашла здесь вас, дети. Что это, как не судьба?
Во время рассказа Минервы я поднялся и переместился за спину Эни. Я заметил, что она немного нервничает и опустил свои ладони ей на плечи, а она накрыла их своими. Она всегда на все мои прикосновения отвечала ещё более нежными прикосновениями, будто боялась, что я могу заподозрить её в безразличии.
Минерва смахнула слезу и проговорила.
— Почему же вы так долго молчали? Северус, с тебя же давно сняты все обвинения.
Я вздохнул. Объяснять не хотелось, тем более при Эни.
— Так было нужно, — сказал я уклончиво. — И я надеюсь на Вас, Минерва. Нам до сих пор нужно, чтобы никто кроме Вас не знал о том, что мы живы.
— Я не понимаю, зачем это тебе, — покачала головой та. — Но раз ты так говоришь, я обещаю, что никому не скажу.
— Я знал, что могу положиться на Вас, — я снова улыбнулся.
Профессор взглянула мне в лицо и некоторое время рассматривала, как видно силясь понять, что же во мне её смущает больше: то, что я, оказывается, умею улыбаться или тон, которым говорю с ней. Наконец, она зачарованно произнесла,
— Ты так изменился, Северус. Ты теперь муж моей девочки, и у вас будет ребёнок, я до сих пор не могу поверить. Столько счастья свалилось на меня сегодня. Нужно будет подарить, что-нибудь стоящее Сибилле.
Околдованная моментом, она как бы говорила сама с собой, потом, видимо очнувшись, сказала,
— Мне нужно возвращаться. Они, наверняка, уже ищут меня.
Я решил, что стоит позволить Эни ещё немного насладиться обществом Минервы и проговорил,
— Но завтра же выходной, и мы будем Вас ждать. Надеюсь, Вы сможете уделить нам часть своего времени, не так ли, директор?
Она посмотрела на меня, словно на божество и тихо сказала,
— Спасибо, Северус. Спасибо.
Проводив Минерву за порог, я вернулся к Эни. Она стояла в своей любимой позе, скрестив руки на груди.
— Снейп, — сказала она лукаво. — Ты теперь у нас судьба?
Я усмехнулся и задал встречный вопрос,
— А ты назвала меня мужем?
Она опустила взгляд.
— Я не солгала.
Я подошёл и, взяв двумя пальцами её за подбородок, заставил посмотреть себе в глаза.