Навсегда моя
Шрифт:
Дело в том, что на испанском он хорошо знал только ругательства, а учитель называл язык, на котором Энжел пытался с ним говорить, «испанглийский». Уроки напоминали Энжелу «Уловку-22» [1] , но если бы он не задержался для дополнительных заданий, он точно не смог бы написать итоговый осенний тест. А с плохими оценками ученикам не разрешалось играть в команде. И если он не исправит все сам, ему придется оставаться после школы на занятия с репетитором. Одна эта мысль заставила его застонать.
1
«Уловка-22» (англ. Catch-22) –
Энжел вылетел на поле, когда команда уже начала разминку. Тренер едва взглянул на него и указал на трибуну под палящим солнцем.
– Двадцать, – сказал тренер. – И быстро!
Как же он это ненавидел! Подбегая к трибуне, он услышал, как Дана окликает его с той части поля, где разминались чирлидерши.
– Опять трибуна, Энжел? – крикнула она, засвистев.
Он кивнул, даже не взглянув в ее сторону. Несколько других девочек засмеялись, присоединяясь к Дане. Как всегда, на его щеках появились ямочки, хотя улыбка на губах была отнюдь не настоящая. Свист давно не заставлял его чувствовать себя неудобным, особенно если он шел от этой группки девчонок.
В свои семнадцать Энжел уже был весьма внушительного роста. Он буквально шел по пятам за своими старшими братьями. И, хотя, порой их известность облегчала Энжелу жизнь, он все же был бы рад, если все вокруг прекратили сравнивать их. Он был хорош собой, с отличной фигурой, популярен... но вот с оценками у него все было хреново.
Энжел нахмурился, подумав о двух своих старших братьях, учащихся в колледже на полную стипендию, и о себе, пытающемся не вылететь из школьной футбольной команды. Да уж, неловко. Но сдаваться он не собирался. Его отец, а последнее время и старший брат Сэл, постоянно говорили: «Провал недопустим».
Потерянный в своих мыслях и все еще злящийся на себя Энжел медленно бежал вниз по трибуне уже четвертый, а то и пятый раз. Он перестал считать. Пот тек по его лицу, и он изо всех сил старался выровнять дыхание. Энжел, как правило, умел держать ритм, вот только не сегодня. Кто-то пробежал слишком близко от него, и он от неожиданности чуть не потерял равновесие. Энжел едва остановился, когда, собираясь наорать на человека за то, что он не смотрит по сторонам, услышал, как тот извиняется, и осознал, что он – это она.
– Прости, пожалуйста. Я тебя ударила?
– Нет, все нормально. – Энжел склонился, упираясь руками в колени и пытаясь отдышаться.
– Ты точно в порядке? – снова спросила она.
Энжел, наконец, поднял на нее взгляд, все еще тяжело дыша. Солнце находилось прямо за ней. Он осмотрел ее миниатюрную фигуру. Сделав шаг к нему, она на мгновение заблокировала собой солнце. Первое, на что обратил внимание Энжел, – ее глаза. Они были потрясающего светло-зеленого цвета. Поразительный контраст с ее темными ресницами. Она уставилась на него в ответ, так же тяжело дыша, как и он.
Ее волосы были
– Я в порядке, – сказал он.
– Хорошо. – Девушка начала распутывать провод наушников. Она, видимо, вытащила их из ушей, чтобы убедиться, что с ним все нормально. Девушка даже не улыбнулась ему и ничего больше не спросила. Похоже, она очень хотела продолжить бежать. Энжел наблюдал, как она вставляет наушники в уши и готовится сбежать от него.
С бешено колотящимся сердцем и мокрыми от пота руками к собственному удивлению Энжел пробормотал:
– Значит, тебе нравится бегать?
Идиот. Идиот. Идиот.
Девушка обернулась и посмотрела на него, не отвечая. Может быть, она его не расслышала? Хоть бы она его не расслышала!
– Я Энжел, а тебя как зовут?
– Сара.
Услышав ее имя, он смог только улыбнуться.
– Ну, удачи тебе, – сказала девушка и убежала.
Энжел смотрел ей вслед. Издали она казалась совсем крошечной. И тут до него дошло: первый учебный день. Вот, когда он видел эти глаза. Даже тогда он обратил на них внимание. Энжел вспомнил то странное чувство, которое поразило его в тот момент, но больше он не видел эту девушку, и поэтому забыл о нем. Ну... почти.
Энжел снова начал бежать, и мысли опять вернулись к его оценкам. Неужели ему действительно потребуется репетитор? Он в отвращении покачал головой и ускорился.
***
Сара продолжала бежать, стараясь сосредоточиться на своем занятии. Ей казалось, что Энжел все еще смотрит на нее, и, если она упадет, то лучше сразу застрелиться. Бабочек в животе уже невозможно было контролировать. Как она могла чуть не сбить его с ног? Из всех людей это должен был оказаться именно он. Ей нужно было сказать ему что-нибудь еще, но, как и в первый учебный день, когда она тупо уставилась на него в коридоре, она фактически потеряла дар речи. С тех пор она старалась не встречаться с ним лицом к лицу. Каждый раз, когда она замечала его в школе, она бежала в противоположном направлении.
У нее чуть ноги не подкосились, когда она поняла, в кого врезалась. Черт побери его самого и его улыбку. Скорее всего, конечно, он даже не помнил о том первом дне, но все равно ей не хотелось снова выставлять себя идиоткой.
О великих братьях Морено Сара знала все. Валери жила здесь всю жизнь, и в средней и старшей школе училась вместе с ними. К тому же, она была влюблена в старшего брата Энжела – Алекса. В общем, Валери все время говорила Саре о семье Морено.
Сара вспомнила, как впервые увидела Энжела два года назад. Они с мамой приехали в гости к тете Норме – мачехе Валери. Кузина вязал ее с собой на пляжную вечеринку.
Это была «вечеринка на целый день», но Валери в то время переживала из-за своего тела, и они решили, что приедут, когда все уже перестанут загорать и плавать. Когда они заявились на вечеринку, все уже сидели вокруг костров и слушали музыку. Сара никогда особо не верила в то, что говорила ей Валери о братьях Морено. По ее словам, они были чуть ли не кинозвездами: потрясающими и великолепными. Валери ткнула Сару в бок, когда в их поле зрения появились Энжел и его друзья.
– Вон он. Маленький братец Алекса.