Наводящие ужас
Шрифт:
– Понимаю, - сухо заметила женщина.
– Как только я подставил парню тыл, можно было не опасаться ничего. Зубками он скрежетал, а на гашетку надавить не решился бы ни за что на свете.
– Потому и налегаешь на пиво? Нервы железные успокаиваешь?
Спустя мгновение я усмехнулся.
– Расскажи-ка о происшествии подробней. Начнем с пистолета. Какая марка?
– Почем я знаю? Говорила же, что ненавижу любые...
– Стоп! Ты ненавидишь оружие, однако и впрямь ничего не знаешь о нем, да и не стремишься узнать. Хороша ненависть. Если ненавидишь по-настоящему, стремишься
– Кажется...
– Глория запнулась.
– Кажется... Один из тех, которые зовутся автоматическими. Огромная штуковина - впрочем, у страха глаза велики... По-моему, был курок, только не... как это? Не стоял на взводе.
– Неплохо для ненавистницы пистолетов. Вывод: у Чарльза, наверное, девятимиллиметровый зверь - "беретта", либо смит-и-вессон. То есть, четырнадцать или пятнадцать выстрелов - зависит от того, загоняешь ли предварительно патрон в боевую камеру. Сиречь: мальчику не придется перезаряжать, выпалив пять или шесть раз, как бывает у обладателей револьверов. Судя по твоему описанию, пистолет самовзводный...
Болтал я безо всякого смысла и толка, просто пытался немного успокоить Глорию.
– Переходим ко второму пункту. Как он тебя сцапал?
– Вывалился из дверей соседнего клозета, сгреб и затолкал внутрь. Парень сунул мне в лицо дуло, велел молчать и заявил: дождемся муженька. Я начала было возражать, он ткнул меня пистолетом так, что чуть с ног не свалил... Я ужасно боялась, что проклятая штуковина выстрелит произвольно. Думала, вечность прошла, пока ты вломился...
– Обстоятельный доклад... А теперь приступим к умствованию. Откуда он узнал?
– Узнал... О чем?
– Обо всем.
Я раздраженно помотал головой:
– Вспомни, мы "поженились" несколько часов назад. И в нескольких сотнях миль от Эль-Пасо, в Богом забытом мексиканском захолустье нас караулит человек, отлично об этом осведомленный. У Чарльза что, частная служба новостей имеется?
– Мы ведь не на собственном аэроплане прилетели, - возразила Глория.
– Он мог украдкой следить за бракосочетанием, а потом ринуться вдогонку.
– Ничуть не бывало. Иначе прекрасно понял бы: субъект, которого он берет на мушку - отнюдь не тот, который стоял у алтаря в Эль-Пасо. Не тот, который катил по городу в кадиллаке. Даже если Чарльз подстерегал неподалеку от церкви, спутать Буффа Коди со мной он уже не мог.
– Верно... Знал о свадьбе, но принял тебя за настоящего Горация...
– Значит, если не был в Эль-Пасо и не получил весточки от почтового голубя, то как же узнал, куда мчаться и где именно подстерегать? За нами никто не следил; агент, вызванный мною в Дугласе, объявил, что "хвоста" не замечено. И сам я время от времени в зеркальце посматривал - никого за спиной! Вопрос: неужто Мэйсон Чарльз - ясновидящий?
Глория нахмурилась.
– Куда ты клонишь... Гораций?
– Парень знает до неприличия много. Знает, что мы поженились, и место для засады выбрал с толком. Откуда знает, а?
С минуту Глория безмолвствовала.
– И еще, - произнесла она, облизнув губы, - откуда он разнюхал, что ты... что дядя Буфф подстроил убийство моего
– Уверена в этом?
– Почему бы и нет? Ведь подсылал же он ко мне... как ты выразился? Молодцев, наводящих ужас. Хотел жениться, убить и прикарманить семейное состояние. А для этого надо было сперва устранить папу... Я не сомневаюсь!
– Хорошо. Думай, что хочешь, но прилюдно изволь с жаром опровергать подобные клеветнические измышления и грязные наветы. Ни одному слову из порочащих дядюшку... виноват, супруга, россказней ты не веришь и верить не собираешься. Понятно? В противном случае наша мнимая свадьба делается начисто необъяснимой.
Глория слабо улыбнулась.
– Дорогой Гораций, давай исходить из того, что мы оба - существа, наделенные разумением.
– Поясни.
– Ты считаешь меня избалованной техасской сучонкой, своенравной и капризной. В придачу - трусливой, шарахающейся от огнестрельного оружия, словно от чумы, дозволившей страхом понудить себя к замужеству. Конечно, для такой операции больше бы сгодилась бой-девка, умеющая драться, точно бешеная, и палить с обеих рук... Нет, погоди, позволь окончить... Я тоже не высокого мнения о твоей особе. Во всяком случае, была невысокого. Считала тупым, жестоким, обожающим стрельбу самцом; из тех, кого не выношу и на понюх.
– Ну, голубушка, нас определили на совместную работу вовсе не взаимных комплиментов ради. Как-нибудь переживу твое презрение.
Глория засмеялась:
– Нет, Гораций, дорогой! Похоже, я чуток ошиблась. Видишь ли, я была совершенно уверена, что ты ворвешься в этот жуткий сортир, паля одновременно из двух револьверов, точно ковбой, берущий приступом салун, из которого был вышвырнут за буйство. Ждала: на полу появится гора кровавых тел, и одно из них будет моим...
Так и представляла, что буду валяться окровавленная, изуродованная возле этого идиотского писсуара... Ничего подобного. Появился хладнокровный, рассудительный, очень храбрый и разумный человек. Я... пойми, в храбрости твоей я не сомневалась... А вот касательно разума... Но ты оказался на высоте.
Приятно было слышать. Но я по-прежнему не понимал, к чему ведет "жена".
– Я, видишь ли, тоже достаточно разумна. И тотчас поняла: обвинения мальчишки нельзя оставить без яростного и неудержимого опровержения. Сразу, еще до твоего прихода, принялась доказывать: нет, ни в коем разе, вы заблуждаетесь, не понимаю, с какой стати, неимоверная чушь!.. Грязная ложь! От кого парень проведал об обстоятельствах материнской гибели, разузнать не удалось. Но кажется, Чарльз немного пошатнулся в своем убеждении.
– Может быть, может быть. Но как бы то ни было, мне очень любопытно: от кого?.. Эта задача может подождать, ибо имеется другая, более насущная: куда запропастился наш человек в Кананеа?
День еще не погас, но солнце уже клонилось к западному горизонту. Багровый свет и удлинившиеся тени заставляли нищий и грязный город Кананеа казаться почти живописным. Косые солнечные лучи, в которых клубилась подымаемая проезжающими автомобилями пыль, золотили глинобитные стены убогих домишек.