Наводнение
Шрифт:
Отец Антонио прекрасно понимал, что ожидать от правительства, сидящего в кармане мафии, каких-либо эффективных мер против мафии – а именно к этому призывал его Ватикан – значит быть или дураком, или трусливым ханжой. Зная китайский и тайский языки, имея многочисленных друзей среди китайской общины, он начал собирать информацию о передвижении нескольких десятков тонн героина, которые каждый год начинают путь из Шанских гор и становятся причиной смерти миллионов людей.
Вскоре легальные каналы, включая мощную службу информации Ватикана, перестали удовлетворять отца Антонио. Он чувствовал, что так никогда не достигнет своей цели. И, имея в распоряжении значительные средства, официальный представитель Ватикана часть их истратил на создание
Успех организации во многом объяснялся тем, что в Таиланде мафия действует почти открыто, не скрываясь. После ожесточенной «героиновой войны» среди недоступных гор победивший клан выводит караван с героином на равнину и открыто конвоирует его в столицу, причем полиция усердно помогает охранять драгоценный груз, неплохо зарабатывая на этом…
Первые месяцы отец Антонио мало верил в то, что они придут к цели. Ему казалось невероятным, что они, группы дилетантов, изучают гигантскую преступную организацию, состоящую из сотен тысяч профессиональных бандитов, и при этом остаются живыми. Потом он поверил в удачу.
Утром того дня, когда его убили, отец Антонио был уже убежден в успехе. В конференц-зал католической миссии входили, улыбаясь до ушей, репортеры крупнейших газет Бангкока, он встречал их изысканными приветствиями на тайском языке и каждому вручал папку.
– Здесь некоторые материалы, которые, на мой взгляд, интересны, и я хотел бы просить вас познакомиться с ними, если, конечно, у дорогого господина редактора найдется время!
Тайские журналисты склоняли головы, благодарили, заверяя, что времени у них много, открывали папки и через две минуты, пренебрегая приличиями, поспешно покидали конференц-зал, не простившись с отцом Антонио так, как того требует ритуал официальной встречи с высокопоставленным иностранцем. Выйдя из зала, они бросались вниз по лестнице, трепетно прижимая к себе полученную папку. Резиденцию официального представителя Ватикана в то утро посетили репортеры всех без исключения газет оппозиции.
Когда конференц-зал окончательно опустел, отец Антонио прошел в кабинет, где не переставая звонил телефон. Особняк католической миссии был безлюден. Все служащие миссии в тот день получили выходной.
Отец Антонио снял трубку и услышал взволнованный голос одного из своих бывших пациентов, китайского коммерсанта, с которым его связывала многолетняя дружба.
– Что делает ваша охрана? – срывающимся голосом спросил собеседник, не поздоровавшись.
– Охрана, как всегда, охраняет мою драгоценную особу! – спокойно солгал отец Антонио. Двое тайцев, нанятых для охраны особняка, были отосланы еще с вечера с поручением в провинцию. Он ожидал их возвращения не раньше следующего дня.
– Вы должны покинуть Бангкок немедленно! Скрыться как можно скорее! Сейчас же, сию же минуту! Умоляю вас, мой человек приедет за вами через двадцать минут и спрячет в надежном месте!..
Отец Антонио уже слышал быстрые шаги в коридоре.
– Ваш сын тоже должен бежать! – продолжал громко шептать в трубку китайский друг графа. Вместо ответа он услышал оглушительный грохот. В телефонной трубке три выстрела из крупнокалиберного пистолета слились в один.
Граф Антонио Сантос Родригес умер мгновенно, не успев почувствовать боли. Первая разрывная
В материалах, опубликованных газетами Бангкока, были десятки имен и фотографий, маршруты и названия судов и кампаний, участвующих в контрабанде наркотиков, – огромное количество информации, которую полиция в любом случае была обязана проверить, а значит, в какой-то степени загородить путь реке героина, растекавшейся по всему миру.
Когда отец Антонио создавал свое бюро, он говорил каждому из пяти сотрудников, кандидатуры которых изучал месяцами: «Если отсюда, из Таиланда, в этом году поступит на одну тонну героина меньше, это спасет жизни десятков тысяч людей и счастье десятков тысяч семей». А скандал был таков, что речь шла не об одной тонне. Героиновая река была перегорожена сразу во многих местах и была вынуждена медленно обтекать препятствия, теряя свою смертоносную влагу.
За несколько дней до смерти отец Антонио вручил всем сотрудникам бюро крупные денежные суммы, новые документы и авиабилеты в разные концы земного шара. Двое европейцев, однако, остались в стране, несмотря на его горячие просьбы.
Смерть отца и все, что последовало за нею, перевернули всю жизнь Хуана. Он не только боготворил отца, но и почему-то был уверен в том, что отец вечен. Мысль о смерти отца никогда не появлялась в голове Хуана. Граф Антонио Сантос Родригес к своим шестидесяти годам был здоровее многих тридцатилетних. Он ежедневно занимался гимнастикой, много ходил пешком, очень мало ел и последние годы совсем не ел мяса, чувствуя к нему отвращение. Для Хуана отец был символом прочности и силы доброго начала в мире. Отец был убит тремя разрывными пулями, превратившими его сильное красивое тело в кровавую кашу…
Учитель пришел к молодому графу Хуану через два дня после похорон его отца, когда газеты назвали имена тех, кто стоял за смертью графа Антонио Сантоса Родригеса. Эти люди спокойно жили в своих дворцах, окруженные охраной, которой могли бы позавидовать иные главы государств. Особенно настойчиво называлось имя министра внутренних дел, по карьере которого опубликованные графом материалы нанесли сокрушительный и непоправимый удар. Министр был вынужден подать в отставку, ибо документы бесспорно изобличали его как ключевую фигуру в организации перевозок внутри страны, и теперь все усилия правящего кабинета были направлены на то, чтобы повесить на него всех собак и доказать, что именно этот мерзавец, и только он, виноват в постигшем правительство скандале.
Перед дворцом бывшего министра внутренних дел студенты католического колледжа выставили пикет с плакатами на нескольких языках: «Здесь живет убийца!» Поскольку большинство участников пикета были европейцы и американцы, власти их не трогали, а, напротив, приставили к ним охрану, чтобы защитить от возможных посягательств бывшего министра, имевшего длинные руки и ножи…
Учитель застал молодого графа Хуана Сантоса Родригеса дома рано утром, когда тот выполнял обычный «комплекс пробуждения». Учитель остановился в дверях, не видимый графу, и ждал, пока его «ученик-друг» закончит упражнения. Потом он вошел, поклонился графу, как кланяются равному, и положил на столик чековую книжку.
– Возьми эти деньги, мальчик! Их даю не только я, их дают многие, любившие твоего отца и любящие тебя. – Хуан начал возражать, но Учитель жестом прервал его: – Я знаю, что ты скажешь! Я знаю, что ты можешь заработать много и что твой отец не был человеком бедным. Но тебе нужно много денег! Возьми и не благодари! Это деньги друзей твоего отца, которые обязаны ему жизнью, а значит, всем!
Хуан взял книжку, церемонно поблагодарил Учителя, поцеловал его в обе щеки, но лицо графа словно застыло. Учитель с трудом удерживался от слез. Он никогда не видел Хуана таким.