Навигатор
Шрифт:
Один из фракийцев вышел вперед и приготовился метнуть в него дротик, но вдруг замер на мгновение, а потом стал оседать на землю, выронив из рук грозное оружие. Стрела пронзила ему шею, мелькнув ярким оперением. Воин опустился на колени, захрипел в предсмертной судороге, а потом рухнул на песок лицом вниз.
Тарса спокойно достал из колчана вторую стрелу приладил к тетиве лука, с необыкновенной легкостью натянул ее и, почти не целясь, поразил второго фракийца. Остальные воины тут же разбежались в разные стороны.
Воины Тарсы накрыли убегавшего противника градом стрел, оставляя
Капитан издал воинственный клич и быстро побежал вверх по берегу, где стоял его брат. Взмахнув мечом, он нанес ему сильный удар. В последний момент Мелгарт успел отскочить в сторону и отбить его, но потом запутался в своей длинной пурпурной мантии и упал на песок.
Капитан уже занес меч для последнего удара, но Мелгарт отбросил в сторону клинок и посмотрел на него взором, умолявшим о пощаде.
— Не убивай меня, брат.
На какое-то мгновение меч застыл в воздухе. Конечно, Мелгарт был мерзким предателем, новее же его братом, пусть только и по отцу. В этот момент Тарса снова предупредил капитана громким криком.
Из-за скалы появился еще один отряд фракийцев, которые спешили на помощь первой волне нападавших.
Скифские воины выпустили по ним последние стрелы. Прицельная стрельба из луков замедлила наступление, но остановить не смогла.
Тарса отбросил лук в сторону, подхватил капитана крепкими руками и буквально швырнул его в лодку. Гребцы тут же взяли весла и стали энергично грести по направлению к судну. Позади них в воду шлепались пущенные фракийцами дротики, которые уже не достигали цели.
Капитан быстро взобрался на верхнюю палубу судна, где один из членов команды уже вынес из расположенной на палубе оружейной комнаты мечи и копья для отражения нападения.
В это время лодка Мелгарта с остатками фракийских воинов отчалила от берега и направилась к своему судну. Плетеное ограждение на палубе тут же опустилось, обнажив плотные ряды не менее сотни фракийских воинов с оружием в руках. Солнечные лучи ярко сияли на металлических наконечниках их стрел и копий, а также на щитах, которые они подняли вверх, создавая таким образом непробиваемую защитную стену. В следующую минуту капитан увидел струйки дыма и немедленно приказал расставить по палубе бочки с водой.
С вражеского судна в воздух взметнулись сотни стрел с горящими наконечниками, оставляя позади себя тонкие струйки дыма. Описав круг в воздухе, они падали на судно, не попадая в людей, но поджигая деревянный корпус корабля. Огонь быстро тушили водой из бочек, однако несколько горящих стрел угодило в парус.
Матросы тут же опустили его на палубу и стали заливать огонь водой и топтать ногами, не обращая внимания на ожоги.
Капитан закричал, чтобы матросы скорее поднимали якорь. Пока скифские воины осыпали неприятельское судно градом стрел, гребцы налегали на весла, стараясь отвести корабль за пределы досягаемости вражеских орудий. Однако течение реки настойчиво разворачивало судно таким образом, что оно оказывалось бортом к борту корабля противника.
Тем временем огонь все сильнее охватывал спущенный парус, и капитан вскоре понял, что его судно обречено.
Приспособленное к военным действиям неприятельское судно уже готовилось к нанесению последнего удара — с помощью длинных весел гребцы разворачивали его остроконечным бронзовым тараном к борту неприятеля.
Капитан приказал быстро поворачивать корабль, а когда его нос выровнялся по направлению течения, он громко выкрикнул гребцам:
— Полный вперед!
Судно развернулось, как огромный ленивый кит, и стало набирать скорость. Корабль противника все еще совершал маневр и неожиданно оказался в чрезвычайно уязвимом положении. Судно капитана не было оснащено бронзовым тараном, однако крепкий ливанский кедр вполне мог нанести противнику смертельный удар.
Треск удара слился с громкими криками людей на обоих кораблях. Насмерть перепуганные лошади с шумом вырвались из загона и попытались выскочить на верхнюю палубу, сметая все на своем пути. Скифские воины оставили луки и тщетно старались успокоить коней, а потом и загнать их обратно в трюм. Лошади громко ржали, бешено вращая выпученными от страха глазами, причем огня и дыма они боялись гораздо больше, чем грозных окриков людей.
Оба судна оказались на расстоянии нескольких ярдов друг от друга. Капитан отчетливо видел фигуру в пурпурной накидке, которая металась по палубе и громко орала на гребцов, чтобы те побыстрее поворачивали судно.
Когда объятое пламенем судно капитана врезалось в борт противника, он не удержался на ногах и упал на колени, но потом быстро вскочил на ноги и увидел, что резная голова лошади на носу его судна наклонилась набок. Это означало, что судно накренилось в сторону, увлекаемое силой речного течения, и вскоре повернется уязвимой стороной к кораблю противника. Сейчас неприятельские лучники могут свободно расстреливать их, а потом появятся копьеносцы и довершат начатое.
Команда его судна полностью вышла из повиновения. Никакой дисциплины не было и в помине. Люди метались по охваченной пламенем палубе, стараясь укрыться от всепожирающего огня и копыт взбесившихся лошадей.
После столкновения кораблей дым и пыль покрыли место сражения, но сильный порыв ветра быстро разогнал его. Капитан видел перед собой ухмылявшееся лицо своего полукровного брата, возвышавшееся над ним. Оглушенный ударом, он брел в дыму по горящей палубе, тщетно пытаясь собрать свою команду, которая разбегалась во все стороны в паническом страхе перед огнем и обезумевшими животными.
Прямо на него выбежала лошадь, и Менелик отпрянул, чтобы она не сбила его с ног. Неожиданно ему пришла в голову спасительная мысль. Схватив с палубы горящий кусок паруса, он стал размахивать им перед мордой животного, которое встало на дыбы и попятилось назад. Воодушевленный этим открытием, он крикнул скифам, чтобы они следовали его примеру.
Через некоторое время вокруг него собралась группа воинов, и общими усилиями они отогнали разъяренных животных к ограждению палубы, а потом заставили перепрыгнуть на палубу вражеского судна.