Навеки твой

Посвящается всем, приложившим руку к этой книге

«На этот раз я достучусь до нее! — объявил Тристан. — Я должен предупредить Айви, должен сказать ей, что авария не была случайностью. Лэйси, ты ведь поможешь мне? Ты же знаешь, я еще плохо разбираюсь в этих ангельских делах».

«Это точно», —

ответила Лэйси, облокачиваясь на надгробие Тристана.

«Ты пойдешь со мной?»

Лэйси внимательно осмотрела свой маникюр, хотя ярко-лиловый лак, украшавший ее длинные ноготки, больше не мог ни облезть, ни обколоться, как не могли ни отрасти, ни растрепаться густые темные волосы Тристана.

«Ладно, — нехотя согласилась она, наконец. — Думаю, что смогу на часок выбраться на вечеринку у бассейна. Только не жди, что я буду любезной гостьей и милым ангелочком, понял?»

Айви стояла у края бассейна. Она уже вся покрылась гусиной кожей от брызг холодной воды, то и дело случайно попадавших на ее тело. Вот две девочки промчались мимо, удирая от парня с водяным пистолетом. Миг спустя все трое вместе обрушились в воду, обдав Айви целой волной ледяной воды. Случись это год назад, она бы дрожала и молилась своему водяному ангелу. Но ангелов не существовало. Теперь Айви точно знала об этом.

Прошлой зимой, когда Айви неуклюже болталась на вышке для прыжков над школьным бассейном, оцепенев от знакомого с детства ужаса, она горячо молилась Ангелу воды. Но спас ее не ангел, а Тристан.

А потом он научил ее плавать. Пусть от страха Айви клацала зубами в первый день, и во второй, и в последующие, но постепенно она полюбила прикосновение воды, сквозь которую тащил ее Тристан. И полюбила Тристана — несмотря на то, что он не верил в ангелов.

Тристан был прав. Но теперь он умер — так же, как ее вера в ангелов.

— Хочешь искупаться?

Резко обернувшись, Айви увидела собственное лицо в облаке вьющихся золотистых волос, отраженное в стеклах солнцезащитных очков Эрика Гента. Он только что вылез из бассейна, его мокрые полосы были зачесаны назад, так что просвечивала кожа головы.

— К сожалению, у нас тут нет трамплина для хай-дайвинга, — сказал Эрик.

— Ничего страшного, — ответила Айви, привычно заглушив боль в груди. — Бассейн все равно замечательный.

— В этой части очень мелко, — продолжал Эрик и, сняв очки, повесил их на грудь. Глаза у него были светло-голубые, а ресницы такие светлые, что их почти не было видно.

— Я могу плавать… в любой части, — сухо ответила Айви.

— Вот как? — Эрик слегка приподнял уголок губ. — Тогда дай знать, когда будешь готова, — сказал он и отошел к другим гостям.

Айви и не ждала от него особой любезности. Несмотря на то, что она и обе ее лучшие подруги получили приглашение на эту вечеринку, они не входили в узкий круг сливок Стоунхилла. Айви была уверена, что оказались здесь исключительно по требованию Грегори — лучшего друга Эрика и ее сводного брата.

Она подняла глаза от бассейна и окинула взглядом шезлонги,

ища своих подруг. В самой гуще блестящих бронзовых тел и выгоревших на солнце волос сидела Бет, в огромной шляпе и свободном балахоне до пят. Она оживленно болтала с Уиллом О'Лири, еще одним близким приятелем Грегори. Каким-то загадочным образом странноватая Бет Ван Дайк, никогда не стремившаяся попасть в избранный круг школьных знаменитостей, и мега-крутой Уилл, неизменно находившийся в центре всеобщего внимания, в последнее время стали близкими друзьями.

Сидевшие вокруг девушки прилагали все старания, чтобы подставить себя солнцу — и глазам Уилла — с самой выгодной стороны, но О'Лири не обращал на них никакого внимания. Он оживленно кивал Бет, которая, судя по всему, излагала ему захватывающий сюжет своего очередного рассказа.

Айви еле заметно приподняла брови. Неужели Уиллу действительно нравятся произведения Бет, под чувственным пером которой любые стихотворения, романы и даже исторические очерки, вроде биографии шотландской королевы Марии Стюарт, написанной для урока истории, неизменно превращались в страстные и откровенные любовные истории? Эта мысль заставила Айви улыбнуться.

Как раз в этот момент Уилл поднял глаза и поймал ее улыбку. На миг лицо его озарилось. Может быть, всему виной было солнце, отражавшееся от бассейна, но Айви впервые увидела, как неизменная сдержанность Уилла растаяла. Через мгновение он спрятал лицо в тень циклопической шляпы Бет.

Айви сделала шаг назад — и уперлась в чью-то холодную мускулистую грудь. Вместо того чтобы отойти, невидимый купальщик склонил голову к ее плечу и коснулся губами уха.

— Кажется, у тебя появился обожатель, — шепнул Грегори.

Айви не отстранилась. Она уже привыкла к выходкам своего сводного брата, к тому, что он слишком тесно прижимается к ней и неожиданно появляется в самое неподходящее время.

— Обожатель? И кто же он?

За последний месяц она очень сблизилась к Грегори, хотя еще в апреле ни за что не поверила бы, что такое возможно.

Тогда они с Грегори оба были в шоке от предстоящей свадьбы их родителей, а поэтому злились, дулись и не понимали друг друга. В свои семнадцать лет Айви уже самостоятельно зарабатывала и присматривала за младшим братом, а Грегори колесил по Коннектикуту на своем бимере в компании таких же модных и богатых юнцов, презиравших всех, кто не соответствовал их жизненным стандартам.

Но все эти различия оказались ничтожными после того, как их объединило нечто несравненно большее — самоубийство матери Грегори и гибель Тристана. Постепенно Айви узнала, что когда люди живут под одной крышей, они невольно делятся друг с другом своими чувствами, и она, к своему собственному удивлению, сумела открыть Грегори свое сердце. Он был рядом с ней в то страшное время, когда она едва выжила после смерти Тристана.

— Обожатель, — с улыбкой повторила Айви. — Мне кажется, ты начитался романов Бет! — Она отошла от бассейна, и Грегори, как тень, последовал за ней.