Наваждения
Шрифт:
— Зачем? — тупо спросил я.
— Сейчас поймешь, — отмахнулся Кофа. И обернулся к моему собеседнику: — Я полагаю, Черхавла не станет возражать против равноценной замены, леди?
— Что вы имеете в виду? — Сияющее существо, кажется, удивилось не меньше, чем я сам.
Кроме всего прочего, я силился понять, с какой стати Кофа назвал это создание леди? Неужели он научился как-то определять пол сгустков света? Только потом до меня дошло, что для Кофы окружающий мир по-прежнему оставался прекрасным зачарованным городом, а не безумным скоплением мельтешащих ярких пятен. Следовательно, и призрачный
— Сэр Макс может поразить этого человека своим Смертным Шаром и приказать ему все что угодно, — объяснил Кофа. — Например, Макс может приказать этому парню видеть те же самые сны, которые снятся ему самому. Мы оставим его у вас, и все будут довольны. Теперь вам понятно?
Я ошеломленно уставился на Кофу. Он предлагал такое простое решение проблемы — я и поверить не смел, что это возможно!
Тем не менее следовало попробовать, чем скорее, тем лучше. Пока я хлопал глазами, Кофа подтащил к моим ногам неподвижное тело бородатого Кумухара Манулы, главного виновника всего происходящего.
— Такой тяжелый мужик! — укоризненно сказал мне Кофа.
По его тону можно было подумать, что я посвятил всю свою жизнь методичному кормлению нашего несчастного пленника и вот — добился-таки желаемого результата.
— Давай, Макс, — потребовал он. — Делай свое дело, и все будет хорошо.
Оптимистический тон Кофы здорово прибавил мне уверенности, и я поспешно прищелкнул пальцами своей загадочной конечности. На этот раз я целился прямехонько в голову Кумухара — впрочем, промахнуться было невозможно.
Когда пронзительно-зеленая шаровая молния коснулась его лба, наш проводник вздрогнул, поднял на меня мутные глаза и вяло пролепетал:
— Я с тобой, хозяин.
— Теперь ты должен все время спать и видеть те же самые сны, которые вижу я сам, — дрожащим от волнения голосом сказал я. Немного подумал и прибавил: — Я хочу, чтобы они тебе нравились, Кумухар. Потому что ничего, кроме моих снов, у тебя здесь не будет.
А потом я вскочил на ноги и, не оглядываясь, побежал к летательному пузырю. На этот раз мне понадобилось всего несколько секунд, чтобы обеими руками ухватиться за деревянную обшивку корзины. Я был свободен и мог валить на все четыре стороны. Черхавла великодушно приняла мой дар, зачарованный город решил удовлетвориться подменой, и я был спасен.
Больше всего на свете мне хотелось разреветься — не только от облегчения, но и еще по какой-то смутной, мне самому непонятной причине. Нечто в таком роде я и устроил, пытаясь уткнуться в плечо догнавшего меня Кофы. Он довольно ловко уворачивался от моей мокрой физиономии и одновременно запихивал меня в корзину — в последний момент в моей бедной голове перегорел какой-то загадочный полупроводник, отвечающий за перемещение в пространстве, поэтому я никак не мог забраться внутрь нашего летательного аппарата.
В конце концов оказалось, что сэру Кофе под силу еще и не такие чудеса. Я ощутил под своей задницей мягкое одеяло, устилавшее пол корзины, и улегся на него, совершенно счастливый, опустошенный и уже ничего не соображающий.
— Все-таки я не понимаю, почему ты так испугался, когда Черхавла захотела тебя принять,
— А мне ничего не нужно, — пробормотал я вслух. — Я просто хочу вернуться домой, в Ехо. И еще я терпеть не могу, когда кто-то решает, где я теперь буду жить и что делать. Меня никто не заставлял оставаться в Ехо, мне лишь дали шанс сделать то, чего мне самому хотелось. Может быть, именно поэтому мне нравится туда возвращаться всякий раз, куда бы меня ни занесло! И еще вот что. Возможно, эта ваша Черхавла действительно лучшее место во Вселенной, а может быть, вы питаетесь не только снами, но и мясом своих пленников — не знаю и знать не хочу. Но у меня имеются некоторые сомнения на ваш счет, господа. Просто сомнения, да…
— С кем ты говоришь, Макс? — осведомился Кофа. — Если с этой милой леди, то смею тебя уверить, вряд ли она тебя слышит. Ты еле-еле шепчешь, так что даже я почти ничего не разбираю. А ведь мы уже в дюжине метров над землей. И в нескольких дюжинах метров от городской стены, если на то пошло.
— Правда? Мы уже покинули Черхавлу? Вот это здорово! — обрадовался я.
Я, конечно, не удержался от искушения выглянуть в маленькое смотровое окошко. Зрелище, ожидавшее меня внизу, того стоило. Прямо под нами багровели пески Хмиро, а чуть поодаль переливалось всеми цветами радуги огромное облако света. Оно вздрагивало, вздыхало, мерцало и вообще вело себя как живое существо. Да Черхавла и была живым существом, в этом я теперь ни капли не сомневался.
— Все-таки это очень красиво, — вздохнул я. — А вы все еще видите городскую стену?
— Вот именно. А еще резные украшения остроконечных крыш и узкие пролеты улиц между лиловыми дворцами — между прочим, всего пару часов назад ты был от них в восторге! И наших вчерашних приятелей, специально собравшихся, чтобы задумчиво пялиться нам вслед, и многие другие замечательные вещи. А ты все еще видишь этот цветной туман?
— Ага. Думаю, эта ваша оплеуха навсегда изменила мое видение мира, — объяснил я.
Кофа расхохотался:
— Кажется, я покидаю Черхавлу еще более мирским человеком, чем был прежде. Теперь моя оплеуха кого угодно может лишить иллюзий… Кстати, мне очень по душе такая разновидность могущества. Если бы мне предложили выбирать, с каким подарком уйти из Черхавлы, я бы вполне мог остановиться на чем-то в таком роде. В конце концов, теперь я сравнялся в могуществе с куманскими владыками — пустячок, а приятно!
— Мне тоже грех жаловаться, — усмехнулся я. — Мне дали понять, что я настолько хорош, что со мной совершенно невозможно расстаться… Знаете, за день до нашего с вами отъезда, когда мы с Джуффином сидели в гостиной Мелифаро, шеф заметил, что все мы рождаемся и умираем с одной и той же невысказанной просьбой на губах: «Любите меня, пожалуйста, как можно сильнее!» Знаете, Кофа, кажется, я начинаю выздоравливать. Во всяком случае, мне больше не хочется нравиться всем подряд. Ну их к Магистрам с их неземной любовью!