Наваждение
Шрифт:
Ну, с богатством проблем не будет. Как только он заключит сделку на покупку отеля «Лесная сказка», компания «Блейн хоутел лимитед» будет столь же мощной, как была когда-то. Она уже известна на многих престижных курортах. Так что с правилом вторым он справится.
И правило первое еще несколько месяцев назад тоже не внушало ему опасений. «Напористый и уверенный, — любил повторять, характеризуя старшего сына, его отец. — Именно такие мужчины нравятся женщинам». И Квентин не разочаровал отца. Круглый отличник, потом удачливый бизнесмен, — разве не мечта
Квентин резко надавил на педаль газа почти до упора. Пока перемена в нем внешне не заметна. Пока… Он раздраженно фыркнул. Что скажет прелестная Хильда, когда однажды ночью ее супруг, мирно спящий рядом на шелковых простынях, вдруг с воплями вскочит, разбуженный кошмаром?
Он ухмыльнулся. У Хильды будет такой вид, словно ее бессовестно обманули. Она будет так же негодовать, как негодовала бы, если бы выяснилось, что в ее любимом престижном «роллс-ройсе» стоит двигатель от какого-то старенького «форда». Или ее причудливое жемчужное колье оказалось бы подделкой. Она наверняка захочет вернуть приобретенное обратно. И папочка незамедлительно купит ей шумный скандальный развод, который ее немного утешит.
Нет конечно, такое невозможно. Квентин помрачнел, и улыбка исчезла с его лица. Хильда ни за что не станет устраивать сцен — она ненавидит скандалы. Она просто будет молча презирать его за слабость. Возможно, уединится в отдельной комнате и сделает вид, что никаких кошмаров не существует. Несмотря на теплый ветер, Квентин поежился.
«Крайслер» свернул за угол, показалось имение Доусонов. Перед подъездом здания в средиземноморском стиле, как всегда, стояло несколько дорогих спортивных автомобилей. Очередной прием. Хильда любила приемы даже больше, чем свой «роллс-ройс». И, естественно, гораздо больше, чем смогла бы полюбить обманувшего ее ожидания мужа, который, как ребенок, плачет по ночам.
Вдруг Квентин вспомнил, как Эвелин Флауэр обнимала рыдающую сестру и говорила ей на ухо ласковые слова. Ее голос звучал словно музыка, и слова были не важны. Ее пальцы так ласково гладили волосы сестры…
Квентин почему-то вздрогнул и постарался выбросить это воспоминание из головы. Неужели он настолько глуп? Он что, надеется, что и его Эвелин погладит по головке и скажет, что все будет хорошо? Он вспомнил, как гневно сверкали глаза Эвелин, когда та смотрела на него. Что-то непохоже, черт побери, что она собирается ему посочувствовать!
Это не имело никакого отношения к Эвелин Флауэр, но Квентин вдруг почувствовал, что просто не может войти в роскошный мавзолей, который Хильда называет домом. Он резко развернул машину и на полной скорости помчался обратно.
2
Эвелин подозревала, что у нее весьма глупый вид. Носочки, короткая юбочка-клеш — в ее-то возрасте? Но все же вечеринка получилась отличная. Правда, в ее коку кто-то плеснул слишком много рома, и наутро ей наверняка придется несладко. Но сейчас ей просто здорово!
Кажется, наконец
Теперь Эвелин мысленно поблагодарила того, кто наливал ей спиртное. Ром поднял настроение. Еще один глоток — и она пойдет танцевать вместе со сверстниками Дженнифер. И уже не будет стесняться своих непослушных каштановых локонов и несерьезной юбочки.
А, собственно, почему бы и нет? Дженнифер упросила ее одеться так, как Эвелин одевалась, когда сама училась в колледже. Ради сестры Эвелин сделала бы что угодно, даже, как говорится, под поезд бы бросилась.
Выкладывая в вазу вымытые краснобокие яблоки и спелые груши янтарного цвета, Эвелин подумала, что, наверное, все же самоубийство под колесами поезда не может принести никому ничего хорошего.
— Просто раздавит, вот и все, — хмуро пояснила она, обращаясь к торту. — А какой прок от раздавленной как блин сестры?
— Это что, новая загадка? — с улыбкой спросила Дженнифер, направляясь к подносу, на котором горой возвышались сандвичи.
У Эвелин вдруг на глаза навернулись слезы. Господи, как она любит улыбку сестренки. Она еще недавно очень боялась, что эта улыбка исчезнет навсегда.
— Тогда сдаюсь, — поднимая поднос, продолжала Дженнифер. — Так зачем нужна раздавленная сестра?
— Отгадка простая, — стараясь сдержать слезы, ответила Эвелин. Она редко пила спиртное и правильно делала, поскольку алкоголь вызывал у нее чересчур сентиментальное и даже плаксивое настроение. — Так ее проще упаковать в чемодан и забрать с собой в колледж. — Она взяла в ладони лицо сестры и шутливо чмокнула ее в нос. — Знаешь, малышка, я очень тебя люблю.
— Знаю, — ответила Дженнифер и поставила поднос на прежнее место. Затем она положила руки на плечи Эвелин. — Я тебя тоже. Но ты останешься здесь, чтобы работать как сумасшедшая и платить за мое обучение.
— Да. И буду скучать по тебе. — Слезы никак не хотели высыхать. Все, это ее последний стакан коки с ромом. — Правда, буду скучать.
Дженнифер чуть нахмурилась.
— Со мной все будет в порядке, Эвелин.
Не сговариваясь, сестры разом посмотрели на запястья Дженнифер, которые пересекали два красных шрама.
Дженнифер первой подняла глаза.
— Это правда, — настойчиво сказала она, спрятав руки за спину. — У меня все будет отлично. Я буду назначать тысячи свиданий. Буду ходить на каждый баскетбольный матч. Даже сама запишусь в баскетбольную команду…
— И будешь прилежно учиться, — строго добавила Эвелин.
— Ладно, — с наигранной досадой отозвалась Дженнифер. — Если только у меня времени хватит.
Эвелин покачала головой, но ничего не сказала. В гостиной кто-то вновь нажал кнопку магнитофона и зазвучали попурри из популярных мелодий.