Наваждение
Шрифт:
— Ты имеешь право ненавидеть меня. Я мог бы спасти ее!..
Но меня там не было!
Ники верила ему. Не только из-за его слез. Или из-за слов.
Просто она видела перед собой человека, который был подавлен смертью Элл — с ней было то же самое. Воспоминания этого человека были такими же болезненными, как и ее собственные. Рассказ Бейба опять заставил ее пережить трагедию матери. После стольких лет пустых обещаний Элл наконец поверила, что она будет невестой. Как счастлива она, должно быть, была!
Прощение
— Вы не могли знать, что это случится, — спокойно сказала она.
— Ники…
— Что?
— Дай мне шанс быть твоим другом… в память о Гейбриэл. Она засомневалась. Поверить Бейбу Хайленду — это одно, но пойти дальше этого… Ники трудно было такое вообразить.
— Друзья доверяют друг другу, — сказала она, но без горечи. — А я не думаю, что смогу доверять кому-то из Хайлендов. Даже вам, Бейб.
Он понимающе кивнул.
— Тогда дай мне шанс доказать тебе, что я не враг тебе. Можешь ты сделать это?
— Не знаю. Я сама построила свою жизнь, Бейб. Мне понадобилось на это много времени. Я не хочу, чтобы что-то… или кто-то испортил ее. — Видя грусть в его глазах, она воспользовалась методом Хелен сохранять мир. — Но я подумаю об этом, — сказала она. — Обещаю, что подумаю.
Глава 23
Проснувшись от какого-то внутреннего толчка, Ники зевнула и потянулась, наслаждаясь последними мгновениями тепла постели. За окном деревья застыли от мороза. Это не совсем былое Рождество, подумала она, но все равно оно чудесное.
Она с неохотой откинула одеяло и потянулась за шерстяным халатом. На ноги она натянула толстые шерстяные носки и тихо прошла в ванную, чтобы не разбудить спящих гостей.
— Веселое Рождество, — прошептала она своему отражению в зеркале. Отражение улыбнулось ей в ответ, излучая то же счастье, что чувствовала она сама.
Она быстро умылась и почистила зубы, затем спустилась вниз, чтобы приготовить завтрак. Все сегодня казалось другим, даже пахло по-другому. Может быть, это просто запах вчерашнего обеда? А может быть, это присутствие Хелен и Ральфа, которые спят наверху, и от этого дом такой уютный и теплый.
Рождество всегда было горьковато-сладким праздником для Ники. Потому что она всегда была зависима от других. Но на этот раз все было иначе. Ее собственная жизнь казалась интересной и полной, и впервые она была с людьми, которых любила.
Она поставила тесто, чтобы приготовить вишневый пирог, накрыла кастрюлю полотенцем и оставила подниматься. Напевая, она отобрала дюжину апельсинов, чтобы приготовить свежий сок, включила автоматическую кофеварку, достала копченую ветчину, яйца, а когда был готов кофе, налила себе чашку.
Она прошла в гостиную, которая уже была отремонтирована, и наслаждалась плодами своих трудов. Хотя еще много нужно было сделать, ее коттедж теперь был похож на дом: отремонтирован
На каменной доске стояли толстые свечи. В центре гостиной высилась елка, украшенная красными ленточками и крошечными белыми огоньками, наверху сверкала звезда. Под ней были сложены подарки, которые Ники выбирала с такой любовью. Никогда раньше она не покупала столько подарков, никогда раньше ей не хотелось поздравить стольких людей.
Услышав шум наверху, Ники вернулась на кухню. Быстро и ловко поставила пирог в печь, накрыла стол, взбила омлет.
Когда появились Хелен и Ральф, все уже было готово.
— Счастливого Рождества, Ники, дорогая! — сказала Хелен.
— Счастливого Рождества, Хелен! Я так счастлива, что ты смогла приехать!
— Здесь чудесно, — смущенно сказал Ральф, стоя рядом. — Я давно по-настоящему не праздновал Рождество.
— Я так рада видеть тебя здесь, — сказала Ники, обнимая дедушку. Ральф похудел с тех пор, как она его впервые увидела в Калифорнии. После двух лет разлуки он сильно постарел.
Ел он очень мало, как заметила Ники.
— Может быть, ты хочешь чего-нибудь еще? — спросила она. — Тосты…
— Нет, спасибо, — ответил он, — просто я старею. Пропадает все, даже аппетит.
— Чепуха, — возразила Хелен. — Если следить за собой, то человеческий организм может функционировать замечательно даже в пожилом возрасте.
Ральф согласно улыбнулся и, достав из кармана пачку сигарет, закурил.
— В этом вы весь, мистер Сандеман, — указывая пальцем на сигарету, сказала Хелен. — Если вы наполняете свои легкие ядом, то чего же ждать?
— Я выброшу сигарету, если это вас беспокоит, мэм, — предложил Ральф.
— Я не о себе говорю, мистер Сандеман, — возразила Хелен. — Ваше здоровье всякий раз страдает, когда вы зажигаете один из этих… один из этих гвоздей гроба!
— Хелен, пожалуйста… — вмешалась Ники, надеясь спасти праздничное настроение.
— Все в порядке, — отозвался Ральф, — если бы, мэм, я был помоложе, то непременно бы обратил внимание на ваш совет. Но в моем возрасте, — он пожал плечами, — я помню только об одном, что от чего-нибудь умру. Пусть это будет что-то, что доставляет мне удовольствие.
Хелен поджала губы, но, поймав взгляд Ники, воздержалась от дальнейших комментариев.
Через несколько минут, когда они убирали со стола, Ральф начал кашлять. Ники кинулась подать ему стакан воды, но он замахал руками. Она беспомощно наблюдала, как он упал на стул и пытался обрести дыхание.
Когда приступ прекратился, Ники сказала:
— Я думаю, что стоит вызвать доктора. Ральф покачал головой.
— Он не скажет мне ничего нового. Это эмфизема. Нечего беспокоиться.
— Звучит ужасно, — запротестовала Ники. Ральф выдавил из себя улыбку.