Наваждение

Марч Джессика

Короткая острая боль пронзила ее в тот момент, когда она отдавала ему самое ценное, что имела и что могла отдать только один раз. Ее короткий крик был заглушен поцелуем, и их тела слились в завершающем, приносящем обоим наслаждение финале.

Уже через минуту беспокойные мысли начали сверлить ее мозг. Что теперь с ней будет?

И услышала его спокойный голос:

— Останься со мной, Гейбриэл. Я постараюсь, чтобы тебе было лучше в следующий раз. Я все сделаю, чтобы тебе было хорошо.

Ее молитвы были услышаны.

— Да, я останусь, — прошептала

она, крепче обнимая его. — Да, спасибо тебе. Он тихо рассмеялся.

— Ты не должна благодарить меня. Я хочу, чтобы ты была счастлива. Загадай желание.

— У меня их слишком много. — Выбери одно и назови его сейчас.

Она лихорадочно перебирала все свои мечты о счастье. Жизнь в роскоши и без забот. Вкусная еда и красивая одежда. Много денег, всегда. И любовь, которая поможет забыть все пережитые унижения. Но ее что-то удерживало от того, чтобы выплеснуть все сокровенные мечты.

— Я бы хотела… — начала она, — я бы хотела присутствовать завтра на венчании. — И она посмотрела на него, как ребенок, который не надеется, что его мечта может осуществиться.

— Ты будешь там, — сказал он так, как будто не было ничего проще.

— Правда? — прошептала она удивленно, глаза ее засияли от возбуждения. — Ты действительно можешь сделать это для меня?

— Когда ты узнаешь меня получше, Элл, — сказал он, — ты поймешь, что я всегда держу свое слово. — Она почувствовало вдруг легкий намек на недовольство в его тоне, хотя в глазах была только любовь. — Так хочешь остаться со мной и узнать меня лучше?

В какой-то миг она почувствовала страх от того благоговения и желания, которые испытывала к нему. И хотя Элл всегда отвергала деревенские суеверия, она выросла среди деревенских людей и теперь вспомнила их рассказы о дьяволе, который заманивает обещаниями, чтобы завладеть душой человека. Возможно ли, что X. Д. и есть этот дьявол?

— Конечно, я не принуждаю тебя, — продолжал он, — но через два дня, когда закончится свадебная церемония, мы отплываем на острова, в Грецию. Там будет много солнца, прозрачное море и красивые виды. Хочешь туда?

Она не смогла устоять.

— Да, да… Но как же я?.. — быстро сказала она, вспомнив, что с ними будет жена X. Д.

— Это очень просто, моя дорогая. Ты — гостья моего сына и будешь с нами в этом качестве.

Подруга Дьюка… Теперь она поняла. Он говорил о благоразумии, том самом, заимствованном у французов. Но вспомнив о Дьюке, его доброте в кафе, она почувствовала укол совести. Ведь это он привел ее на яхту и открыл перед ней новый мир.

Но на карту ставилась ее жизнь. Этот необыкновенный день принес возможность навсегда забыть позор матери и проскользнуть в рай для богатых. Будет ли у нее когда-нибудь еще такой шанс? Взвешивая все «за» и «против», Элл подумала, что такое небольшое препятствие, как чувства Дьюка, не должно встать на ее пути к счастью. Возможно, когда-нибудь они станут друзьями, уговаривала она себя. Во всяком случае, раненная гордость и капризы избалованного молодого человека не должны помешать осуществлению ее мечты.

— Да, — ответила она, — я хочу поехать с

тобой. Я хочу этого больше всего на свете.

— Значит, все устроилось. А теперь, моя дорогая девочка, не мешает тебе поспать несколько часов.

Они быстро оделись, и X. Д. проводил ее по ступенькам на нижнюю палубу.

— Это моя каюта, — показал он. — А здесь, — тут он многозначительно взглянул на Элл, — спит миссис Хайленд. — Дьюк — дальше по коридору. Мы поместим тебя вот здесь, посередине…

Он открыл дверь каюты.

У Элл перехватило дыхание, когда она увидела великолепную плюшевую мебель, меховое покрывало на кровати, шелковые занавески на иллюминаторах и вазы со свежими цветами.

— Великолепно, — прошептала она.

— Устраивайся удобнее, Элл, и если что-нибудь понадобится, позвони. — Он указал на шнурок звонка около кровати. — Спокойной ночи. — И, легко коснувшись ее губ своими, вышел.

Элл бродила по каюте, как ребенок, попавший в магазин игрушек, трогая предметы, чтобы убедиться, что это не сон. И все принадлежит ей! Она подпрыгнула на матрасе. Какой мягкий! А под толстым меховым покрывалом кровать была застелена великолепными простынями с монограммой Хайлендов. Как разительно они отличались от грубого белья, на котором ей приходилось спать всю свою жизнь!

Она сняла платье и повесила его в шкаф. Рядом с шелковым халатом, тоже с монограммой Хайлендов, оно казалось еще беднее и совершенно не подходило к обстановке. Элл была уверена, что не сможет уснуть, переживая случившееся. Но как только ее голова коснулась великолепной наволочки, она тут же погрузилась в сон.

Ее разбудил негромкий стук в дверь и сильный запах кофе.

— Войдите, сказала она.

В каюту вошел стюард с серебряным подносом, на котором стоял белый сервиз китайского фарфора, тоже с монограммой. Он поставил поднос на столик возле кровати с вежливо-бесстрастным выражением лица. Его не касалось, кто она такая и что здесь делает, обслуживать гостей было его обязанностью.

— Желаете что-нибудь еще, мадемуазель? — спросил он вежливо.

Элл оглядела содержимое подноса, и рот наполнился слюной при виде огромных ягод клубники, хотя был еще не сезон для нее, тарелки с воздушными круассанами и дымящимся кофе С молоком.

— Спасибо, больше ничего, — ответила она и, как только дверь за ним закрылась, с жадностью принялась уплетать круассаны.

Немного времени спустя в дверь опять постучали. Теперь вошли два стюарда, которые внесли коробки и пакеты.

— Мистер Хайленд приказал принести это вам, — объяснил один из них.

Потеряв дар речи, она смотрела на стоявших перед ней слуг.

— Выложить для вас вещи, мадемуазель? — наконец спросил один из них.

— Да, разумеется, — ответила она с уверенностью, которой вовсе не чувствовала.

В шкафу были развешаны платья одно великолепнее другого, потом распакованы туфли различных размеров, за ними сумочки, пояса, купальные костюмы, спортивная одежда. У Элл на глаза навернулись слезы. Никогда в жизни никто не относился к ней с такой любовью и вниманием.