Наваждение
Шрифт:
Но теперь ей уже все равно. Может, виной тому боль или потрясение, пережитое при виде убийства ее друзей и сестер, а может, копившиеся с детства сомнения вдруг разом выплеснулись наружу. Как бы то ни было, Анна Луиза знала, что наступила собеседнице на больную мозоль. Положение верховной жрицы и впрямь оказалось шатким: после этой битвы в мудрости ее решений усомнились многие, не только Анна Луиза.
Изувеченная ведьма продолжала буравить свою повелительницу взглядом, хотя еще на прошлой неделе не осмелилась бы и глаз поднять
«Я изменилась».
Сколько Анна Луиза себя помнила, верховная жрица, наместница Богини на земле, и сама казалась ей чуть ли не божеством. А сейчас перед ней стояла усталая женщина, испуганная гораздо больше, чем те юные ведьмы, что позапрошлой ночью встретились лицом к лицу со смертью.
Анна Луиза знала, что первой глаза отведет не она. Главная жрица вздернула подбородок, очевидно пытаясь вернуть себе ореол таинственности. В потемневших глазах полыхнул гнев. И сила — огромная сила.
Дверь приоткрылась и в спальню скользнули три ведьмы. Чары развеялись. Верховная жрица повернулась к вошедшим и церемонно их поприветствовала. Те склонили головы в ответ.
— Немедленно займитесь Анной Луизой, — распорядилась жрица. Целительницы кивнули и направились к кровати.
— Оставляю тебя на их попечении, — проинформировала глава ковена Анну Луизу и, холодно улыбнувшись, вышла сквозь закрытую дверь.
«Обычная демонстрация силы, — поняла Анна Луиза. — Но весьма впечатляющая».
Она закрыла глаза и отдалась в руки целительниц. От их прикосновений по израненному телу прокатывались волны нестерпимого жара. Засевшие в мышцах осколки костей вставали на свои места, разрывая плоть. Вскоре они начнут срастаться. Но не сегодня: сначала нужно отыскать все фрагменты до последнего. Анна Луиза лежала не шевелясь. Целительницы ушли, напоследок постаравшись хоть на время облегчить ее страдания. И все равно каждое движение, каждый вздох отзывались болью.
«Мяу!»
Ведьма открыла глаза в тот самый миг, когда на кровать вспрыгнула серая кошка. Круглые немигающие глаза уставились на Анну Луизу.
— Откуда ты взялась? — с трудом прошептала она.
Кошка заурчала, продолжая ее разглядывать.
— А как звать-то тебя, знаешь?
«Шептунья».
— Шептунья... Да, это имя тебе подходит... — сказала Анна Луиза, чувствуя, что уплывает в сон.
Кошка свернулась калачиком у нее под боком, согревая своим теплом, и мало-помалу Анну Луизу охватило умиротворение.
Заснула она с безмятежной улыбкой на губах.
Тройственный ковен
Сиэтл
Аманда проснулась от яркого света, слепившего даже сквозь закрытые веки. Застонала и перекатилась на бок, но в следующий миг рывком села на кровати. Сломанные ребра протестующее заныли. Да так, что на глаза навернулись слезы. Рядом пошевелился во сне Томми. Аманда глянула на часы:
На соседней кровати сидел Пабло с исказившимся, словно от боли, лицом. Сердце Аманды тревожно забилось.
— Что с тобой?
Пабло поднял пустые глаза.
— Я чувствую кого-то из наших. Совсем близко. Вот только... — Он запнулся, — Никак не пойму, кого именно. Этот человек какой-то... странный.
— А с чего ты взял, что это свои? — спросила Аманда. Сердце заколотилось еще сильнее.
Пабло покачал головой.
— Это единственное, что я уловил совершенно ясно.
Аманда кивнула. Сама она даром видения не обладала, поэтому, как ни досадно, придется положиться на слово Пабло. По крайней мере, он уверен, что «странный» незнакомец — друг.
В душе затеплилась надежда. Вдруг это отец? Или Николь — сбежала из плена и вернулась? А может, и Холли... Аманда вздрогнула и тут же устыдилась своей реакции. Конечно же, она не желает Холли зла, но встретиться с сестрой в теперешнем ее состоянии она не готова. Пока не готова.
— Так ты говоришь, они близко? — спросила она, молясь в душе, чтобы Пабло сказал «да»ю Чем сидеть тут, теряясь в догадках, пусть уж все выяснится сразу, без проволочек.
— Si [5] . Примерно в миле отсюда, — Пабло встал, — Схожу проверю.
5
Да (исп.).
Аманда тоже вскочила, стараясь не думать о раскаленных иголках, тут же вонзившихся в бок.
— Я с тобой, — заявила она и, посмотрев на Томми, добавила: — Пусть спит. Он заслужил право на отдых.
Пабло понимающе кивнул.
— Как и мы с вами, сеньора.
«Да нет же, я не замужем, а значит, сеньорита», — хотела поправить его Аманда, но, взглянув на Томми, вспомнила о связавшем их обряде. Обряде, священнее которого нет ни для одного ведьмака или ведьмы.
К горлу подкатил комок. Выходит, Пабло по-своему прав. В его глазах — в глазах человека, родившегося и выросшего среди магов, — Аманда и вправду была сеньоритой.
Она черкнула пару строчек на листке с логотипом гостиницы — на случай, если Томми проснется и начнет их искать, — и вышла вместе с Пабло из номера, заперев за собой дверь. Вдобавок Аманда наложила еще и защитное заклинание, отругав себя за то, что забыла сделать это прошлой ночью. А потом вспомнила о демонах, ворвавшихся в их лесное убежище, и с грустью подумала: «Что толку... Заклинания нас не спасли».
Девушка содрогнулась и замерла в нерешительности. Что, если они не вернутся? Или, хуже того, вернутся и обнаружат, что Томми исчез или погиб? Вынесет ли она еще и эту потерю? По щекам заструились слезы. Раздираемая сомнениями, Аманда потянулась к двери.