Наваждение

Douglas Preston & Lincoln Child

FEVER DREAM

Copyright © 2010 by Splendide Mendax, Inc. and Lincoln Child

This edition published by arrangement with Grand Central Publishing, New York, New York, USA

All rights reserved

Издательство АЗБУКА®

Мусалангу, Замбия

Оранжевое закатное солнце, словно лесной пожар, охватило пламенем африканский буш; над лагерем сгущался знойный вечер. На востоке, в верховьях

Маквеле, на фоне неба вырисовывались зеленые зубцы гор.

На утоптанной площадке, в тени старых деревьев музаза, стояли в круг несколько брезентовых палаток; зелень образовывала над лагерем сафари изумрудный шатер. Сквозь листву пробивался дым от печи, принося дразнящий запах жареного антилопьего мяса и углей дерева мопане.

Под центральным деревом сидели за столом на складных стульях двое – мужчина и женщина – и пили бурбон со льдом. На вид тридцатилетние, одеты они были в пропылившиеся костюмы цвета хаки с длинными штанами и рукавами – для защиты от появляющихся по вечерам мух цеце. Мужчина, высокий и худощавый, отличался такой удивительной бледностью, что казалось, ему даже жара нипочем. Женщина, загорелая и спокойная, в отличие от спутника вяло обмахивалась большим банановым листом и потряхивала гривой каштановых волос, перехваченной сзади обрывком шнурка. Их негромкая речь, прерываемая иногда смехом, почти тонула в звуках африканского буша: гомон мартышек, пронзительные крики турачей, бормотание амарантов – и все это смешивалось со звяканьем кастрюль и сковородок, доносящимся с кухни. В обычные вечерние звуки вплеталось далекое рыканье льва.

Под деревом сидели Алоизий Пендергаст и его супруга Хелен, с которой он прожил два года. Срок сафари подходил к концу; они охотились в угодьях Мусалангу на антилоп – бушбоков и дукеров – в соответствии с программой снижения поголовья животных, принятой правительством Замбии.

– Еще стаканчик? – предложил Пендергаст, берясь за кувшин.

– Еще? – со смешком переспросила супруга. – Алоизий, ты покушаешься на мою добродетель?

– И в мыслях не держал. Хотел скоротать ночь, обсуждая с тобой категорический императив Канта.

– Вот как раз об этом меня мама и предупреждала. Выходишь замуж за парня потому, что он неплохо стреляет, а оказывается, что у него мозгов как у оцелота.

Пендергаст ухмыльнулся и отхлебнул бурбона.

– От африканской мяты в горле першит.

– Бедняжка Алоизий, соскучился по джулепу! Если возьмешься за работу в ФБР, которую предлагает Майк Декер, сможешь пить джулеп день и ночь.

Алоизий в задумчивости сделал еще один глоток и посмотрел на жену. Удивительно, как быстро она загорела.

– Я решил отказаться.

– Почему?

– Я пока не готов сидеть в Новом Орлеане со всеми вытекающими. Семейные проблемы, неприятные воспоминания… Хватит с меня этих бед, правда?

– Наверное. Не знаю. Ты ведь почти не рассказываешь о себе, даже теперь.

– Я не гожусь для ФБР. Не люблю жить по правилам. Тем более твои «Врачи на крыльях» то и дело летают по всему миру. Значит, пока ты работаешь в «ВНК», совершенно неважно, где жить, – был бы поблизости международный аэропорт. «Связь наших душ над бездной той, что разлучить любимых тщится, подобно нити золотой, не рвется, сколь ни истончится» [1] .

– Раз

привез меня в Африку, так не цитируй Джона Донна. Уж лучше Киплинг, что ли.

– «Каждая женщина знает все обо всем» [2] , – продекламировал супруг.

– Пожалуй, и от Киплинга меня избавь. Чем же ты занимался в детстве – зубрил Бартлетта? [3]

– Среди прочего.

Пендергаст поднял глаза. Кто-то шел к ним по тропинке с западной стороны. Высокий африканец, местный житель, одетый в шорты и грязную футболку, с древней винтовкой на плече, опирался на рогатину. Подойдя к лагерю, он громко поздоровался на бемба, здешнем межнациональном языке; со стороны кухни его тоже кто-то приветствовал.

Африканец подошел к столу, за которым сидела чета Пендергастов. Супруги поднялись.

– Уму-нту у-мо уму-сума а-афика, – произнес Пендергаст приветствие и на африканский манер пожал теплую пыльную ладонь гостя.

Тот протянул вперед посох; в нем торчала записка.

– Мне? – Пендергаст перешел на английский.

– От окружного комиссара.

Пендергаст бросил взгляд на жену и взял записку.

Уважаемый мистер Пендергаст!

Мне нужно срочно связаться с вами по рации, в лагере Нсефу случилась беда, очень серьезная.

Алистер Уокинг, окружной комиссар,Южная Луангва

P. S. Дружище, сами ведь знаете, что рацию надо держать включенной, где бы вы ни находились. Такая морока гонять к вам посыльных!

– Не нравится мне это, – заметила Хелен, смотревшая мужу через плечо. – Как понять «случилась беда»?

– Какой-нибудь турист подвергся домогательствам со стороны носорога.

– Не смешно… – сказала Хелен, однако хихикнула.

– Брачный сезон, сама знаешь.

Пендергаст сложил записку и сунул в нагрудный карман.

– Сильно подозреваю, что нашей охоте пришел конец.

Он направился к палатке, открыл коробку и начал собирать из погнутых частей антенну, которую отнес потом к дереву музаза и привязал к самой высокой ветке.

Спустился, установил на столе приемник, подсоединил к нему антенну и покрутил ручку, настраиваясь на нужную частоту. Передал позывные. Через секунду раздался сердитый голос окружного комиссара, скрипучий и пронзительный:

– Пендергаст, куда вы, черт побери, запропастились?

– Я в лагере, в верховьях Маквеле-Стрим.

– Вот проклятье. Я думал, вы возле Банта-роуд. Какого черта не держите рацию под рукой? Я уже несколько часов вас ищу.

– Можно узнать, что случилось?

– В лагере Нсефу лев загрыз туриста из Германии.

– Какой же кретин такое допустил?

– Да не виноват никто! Лев явился прямо в лагерь средь бела дня, прыгнул на туриста, который шел из столовой в свою палатку, и утащил бедолагу в буш.