Наваждение
Шрифт:
— Я всегда знаю, когда ты рядом.
Нет.
— Ты не можешь так говорить. — В Кэт заговорила ярость. — Ты не пришел!
Черт, она не хотела этого говорить. Но она просидела в пекарне несколько часов, думая, что он появится. А он просто отправил сообщение!
Слоан опустил руку, его лицо смягчилось.
— Кэт…
— Нет! — Боже, как больно. — Почему, Слоан? Зачем ты лгал? Зачем заставил думать, что между нами что-то есть, хотя сам собирался уничтожить это?
Слезы текли по ее лицу. Кэт была противна самой себе, но сейчас говорило ее
— Не плачь, детка. Пожалуйста.
Его грубый голос вызвал дрожь, отозвавшуюся в центре ее души, и Кэт еще больше зарыдала.
Слоан опустился на пол вместе с ней.
— Я никогда не хотел причинить тебе боль. И я… не смог тебя отпустить. — Он прерывисто вздохнул. — Я изматывал себя тренировками, пытаясь держаться от тебя подальше.
Он не хотел отпускать ее. Эти слова окутали ее так же крепко, как его руки. Кэт уткнулась лицом в грудь Слоана. Его теплая и влажная кожа была наркотиком для ее измученных нервов.
— Ты не можешь этого сделать.
Она не позволит ему. Слова его матери отпечатались в ее мозгу: «Слоан подставил меня, дав показания против изверга, убившего мою девочку. Я говорила не делать этого. Он и так достаточно накосячил. Полиция смотрела на меня так, будто я бросила своих детей, а я пыталась дать им лучшую жизнь».
Оливия все время твердила, что Слоан должен все исправить. Кэт спросила, что именно, хотя и не была готова к полученному ответу: «Убить Ли Фостера. Тогда я буду в безопасности, и мир узнает правду».
Слоан нежно потянул ее за волосы, возвращая к реальности. Его глаза были печальны и встревожены.
— Я должен.
Он верил в это. Кэт видела это в его измученном взгляде.
— Для этого ты и тренировался. Столько лет.
— Да.
Он учился убивать, и все же нежно баюкал Кэт на своих коленях.
— Когда ты планируешь убить его? Как?
Ей казалось, что она догадывается, что его мать говорила. Но она хотела услышать это от него.
Слоан прижался лбом к ее лбу.
— Я расскажу тебе все, что ты хочешь, после того как приму душ.
— Мне все равно.
Она крепче прижалась к нему, у нее перехватило дыхание от ужасного предчувствия. Если она отпустит его, то потеряет.
— Прикосновения к тебе все усложняют. — Из его глаз словно исчез свет. Слоан встал, а затем поставил ее на ноги. — Мы поговорим, чтобы ты поняла, почему тебя будут охранять, пока Фостер не умрет.
По коже Кэт пробежал холодок. Она протянула руку, чтобы прикоснуться к Слоану и восстановить связь, которая была у них всего несколько секунд назад.
— Ты не можешь. Это же убийство.
Неужели он не понял?
Слоан отступил подальше от ее прикосновения.
— Я долго и упорно тренировался, чтобы быть уверенным, что добьюсь цели. И я это сделаю.
Мужчина развернулся и вышел.
***
После
Слоан знал ответ. Потому что Кэт была настоящей.
Все в нем жаждало взять ее на руки и отнести в свою комнату, где они могли бы закрыться от всего и просто быть вместе.
Ни умирающего друга. Ни освобожденных убийц. Ни суки-матери, преследующей его женщину. Ни воспоминаний об изнасилованной и убитой Саре. И ничего из того дерьма, с которым пришлось столкнуться Кэт.
— Слоан, как ты думал все будет? Ты должен был понимать, что рано или поздно я все узнаю, — мягкий голос вырвал его из раздумий.
Он должен это сделать. Придвинув к ней второе кресло, он сел рядом.
— Я не думал, что ты станешь важна для меня. Что я буду не безразличен тебе. — Не его деньги, а он сам. Слоан провел рукой по влажным волосам. — Этого не должно было случиться. Ты не должна была случиться.
— А теперь?
В этом вся Кэт. Она не позволила ему уклониться от ответа.
— После первой же ночи, которую ты провела в моей постели, я понял, что с тобой будут проблемы. Ты легко затронула ту часть моей души, которую никто никогда не видел. И тем утром в твоей квартире я сказал себе уйти и никогда не появляться в твоей жизни. Я знал, что причиню тебе боль. Понимаю, что у меня нет оправдания. Но я не мог отказаться от тебя. Хотя знал, что все пойдет к черту. Я же говорил, что все просру.
— Я доверяла тебе. Я рассказывала тебе то, чего не слышал никто другой. Я открыла тебе ту часть себя, которую никто не видел.
Боль сочилась в ее голосе и пинала его прямо в яйца.
— Я понимаю. — Именно это и делало его подонком. — Я тоже открылся тебе.
— Я верю тебе, но ты не рассказал мне правды. И я услышала ее от твоей матери.
Сожаление о том, что он подвел и позволил матери приблизиться к Кэт, смешалось с восхищением. Его испуганная маленькая пекарша превратилась в свирепую женщину, способную справиться с такой, как Оливия. Он сжал кулаки, чтобы справиться с желанием притянуть Кэт к себе. Он потерял право прикасаться, обнимать и удерживать ее.
— Я забрал Оливию из отеля и отправил обратно во Флориду. Она больше не потревожит тебя.
— Твоя мать действительно так боится Ли Фостера?
Слоан кивнул.
— Фостер добрался до Оливии до суда. Сказал отговорить меня от дачи показаний, иначе ее смерть будет очень долгой и мучительной.
Брови Кэт в замешательстве сдвинулись к переносице.
— Почему полиция ничего не сделала?
Как объяснить женщине, рожденной в богатстве, каково это — жить в сточной канаве? Слоан не хотел, чтобы она знала это, но он должен был сказать ей правду.