Наваждение

Монтегю Жанна

– Ах, мисс Энсон… прекрасная английская леди… – прошептал он, в то время как его руки вдруг нежно погладили ее по щеке. – Вы ведь действительно ни черта про меня не знаете. И всегда во всем готовы винить меня, не так ли?

Замерев на мгновение, она все же отшатнулась от него.

– Но если это были не вы, то кто же подложил мне в постель сглаз?

– Если бы это был я, то я подложил бы вам в постель кое-что побольше сглаза. Я бы подложил самого себя!

– Ах, вы просто невыносимы! – вскричала она. Но он уже был совершенно серьезен, и смех

в его глазах сменила холодная сталь.

– Я бы сказал, что есть некто, пытающийся отделаться от вас во что бы то ни стало. Возможно, это женщина. Есть кое-какие вещи, которые вам не мешало бы узнать про Элизу Джордан с ее братцем.

– Они – мои друзья, – выпалила она. – И я не желаю слушать, как вы станете злословить на их счет. – Хотя на самом деле после того случая в павильоне она не вполне была в этом уверена, однако была слишком горда, чтобы делиться своими сомнениями с Декланом Уокером.

– А как насчет почившего в бозе Финна Керригана?

– А он-то здесь при чем?

– Вам известно, как они были связаны с ним?

– Майор Уокер, осталось ли хоть одно злачное место, куда вы не сунули свой длинный нос? Мистер Керриган был добрым человеком. И я останусь навеки ему обязана. А что до Элизы с Уорреном, то я не представляю, что делала бы без них. И нечего больше об этом толковать. Прощайте!

Она резко развернулась и заспешила прочь, стараясь миновать по дороге как можно больше памятников, которые бы разделили ее с Уокером, и остановилась, лишь когда оказалась у могилы Арнольдов. Элиза тут же подошла к ней и положила головку ей на плечо.

– Вот и ты наконец, дорогая. Я и не заметила, когда ты исчезла. И даже начала беспокоиться. – В ее голосе послышались слезы. – Этот день такой грустный для меня.

К ним направлялись Адриен с мадам Ладур. Она опиралась на плечо сына, а он накрыл ее руку в черной перчатке своей рукой. «Какая трогательная преданность, – невольно подумала Кэтрин. – Как они счастливы вдвоем. И я бы отдала все на свете, только бы увидеться с отцом. У меня никого не осталось. Даже дядя Седрик покинул меня. Он кажется таким занятым все эти дни и едва уделяет мне минутку. Ну ничего. У меня есть моя подруга Лестина, и это просто чудесно. Я впервые встречаю человека, с которым так легко нашла общий язык».

Адриен все еще был далеко, когда в конце соседней аллеи Кэтрин заметила Лестину. Она замахала рукой, стараясь привлечь к себе внимание. Элиза проследила за ее взглядом и поинтересовалась:

– А это кто же такая, моя милая?

– Моя подруга. – Кэтрин высвободила свою руку и направилась туда, где Лестина расставляла в урне цветы.

Однако не успела она сделать и двух шагов, как ее перехватил Адриен, да так грубо, что она едва не упала:

– Куда ты?

– Поздороваться с Лестиной Кларемон. – Она попыталась освободиться, но без успеха.

– Откуда ты ее знаешь? – Он впился в нее глазами, нервно вздернув голову.

– Мы познакомились у моей модистки. – Она набралась храбрости и не опустила глаза. Конечно, его недовольство не было для Кэтрин

неожиданностью, но она не думала, что дело дойдет до такой вспышки ярости.

– Ты не должна иметь с нею никаких дел! Я запрещаю тебе! Неужели у тебя нет чувства приличия?! Что она успела тебе наговорить?!

– Ничего особенного. Да в чем дело? Это же просто смешно, Адриен. Она мне нравится. И ты не можешь запретить мне с нею встречаться. – Поначалу она растерялась и даже не поверила своим ушам, однако вслед за тем в груди ее закипела обида и гнев.

– Не могу запретить? Это мы еще посмотрим. – Его рука словно тиски сжала ей локоть, и он силой повлек ее прочь.

– Лестина! Лестина! – громко окрикнула Кэтрин, не заботясь о том, что окружающие обращают на них внимание.

Лестина услышала ее, одним взглядом оценила ситуацию и нерешительно повернулась к ней спиной. Что бы она сейчас ни сделала, Кэтрин от этого стало бы только хуже.

– Видала? Она знает свое место! – рявкнул Адриен. – А тебе самое время узнать наконец свое!

– Лестина… – прошептала Кэтрин, и желание битвы тут же покинуло ее. Она сникла в руках Адриена, позволив тащить себя, куда ему будет угодно.

– Адриен, я надеюсь, что ты не был чересчур резок с нашей милой девочкой? – заворковала Мадлен Ладур, обнимая Кэтрин за талию. – Ведь она просто пока не совсем разобралась в наших обычаях. Ты должен быть терпим.

– Да, maman, – пробурчал Адриен.

– Почему бы вам не поцеловаться и не забыть об этом? – игриво предложила она. – Молодые люди всегда так – то дуются, то целуются. Ах, как я вам завидую! Как это мило – быть влюбленными!

Адриен машинально чмокнул Кэтрин в щечку, а она стояла неподвижно, ни отвечая ему, ни избегая его. Ее больше волновал вопрос, отчего же Лестина не пожелала с нею знаться. Был ли то страх? Или привычка? Или просто неприязнь к белым, пустившая в ней глубокие корни? «Я должна ей написать, – думала она. – Филлис сможет доставить письмо к ней домой. Это еще не конец. Это не может так кончиться. Я не позволю!»

Позднее, когда все дневные хлопоты были уже закончены, Кэтрин поднялась в кабинет в Бовуар-Хаус и подошла к портрету Финна Керригана. Вокруг царила ночная тьма, в которой еще громче раздавались кваканье лягушек и треск цикад. На Кэтрин навалилось чувство одиночества, оторванности от жизни. Ну что, скажите на милость, делает она в этой чужой стране? Внезапно накатившая грусть вызвала слезы у нее на глазах.

– Я теперь совсем не уверена в том, что вы облагодетельствовали меня, оставив мне все свои деньги, – громко обратилась она к полотну, и нарисованные глаза, казалось, отвечали на ее взгляд, словно ее слова были услышаны. – Это какой-то странный мир, и вряд ли я способна его понять, – продолжала она. – Эти их правила, их предрассудки, их постоянные преграды в определенных областях. Это так трудно для меня. И я хочу вернуться домой.

– Что? Покинуть Адриена, своего милого креола? Ты ведь не собираешься на самом деле так поступить, не правда ли?