Наваждение
Шрифт:
Я познакомился с Лерой два с лишним года назад в Сочи. Она работала раздатчицей в столовой санатория, куда я приехал на отдых в начале марта. Познакомился с ней так. На второй или третий день после ужина я решил побродить по вечернему городу. Санаторий мой находился на южной окраине Сочи за огромным корпусом интуристской гостиницы «Жемчужина». До центра я доехал на автобусе. Прогулялся по безлюдному парку и пошел мимо морского вокзала в сторону набережной. Обратно я решил идти пешком. Стояла довольно прохладная погода — накрапывал дождь, со стороны моря порывами дул ветер. Я посильнее надвинул на голову шляпу, застегнул плащ на все пуговицы и неторопливо побрел по пустынной набережной, глубоко погрузившись в свои мысли.
О
— Себя ищете или выбираете жениха? — вежливо пошутил я. Девушка улыбнулась. У нее было очень юное хорошенькое личико, и я даже подосадовал, что она так молода. На вид ей было лет 16-17. Мне просто было приятно с ней болтать. Ничего больше у меня и в мыслях не было. И не могло быть. Я всегда был добропорядочным семьянином, человеком с устойчивыми моральными взглядами.
— Родители отпускают вас одну в такое позднее время? — спросил я.
Она доверчиво улыбнулась.
— Разве это позднее время? Еще нет и девяти часов.
На ней было длинное песочного цвета сшитое колоколом пальто. Из-под желтой вязанной шапочки торчали две короткие русые косички перехваченные золотисто-желтыми ленточками. Она показалась мне школьницей. Ученицей 9 или 10 класса. Теперь я могу сказать, что она с первого же мгновения неудержимо повлекла к себе. С первых же минут меня стало затягивать в этот сладостно-таинственный омут, именуемый любовью. Я не чувствовал опасности и в счастливом неведении младенца зашагал по пути, который вел к пропасти.
Я предложил прогуляться по набережной — она согласилась. Еще несколько минут назад сосредоточенно-хмурый, с лицом, уставшим от бестолковой столичной суеты, от своих дипломников и студентов я как по мановению волшебной палочки вдруг расцвел, разговорился, сыпал шутками и остротами, помолодел по крайней мере на 20 лет. Куда только делись мои серьезность и степенность. Чтобы не напугать ее громкими званиями, я не сказал, что я профессор и доктор наук, а представился журналистом. Эта профессия как бы предполагает и извиняет некоторую легкость и свободу в поведении. Оказалось, Лере 20 лет. После школы уже три года работает. Где — она пока не сказала. Я и не настаивал. Мы обменялись мнениями о книгах и о фильмах. Этот разговор было легко поддерживать обоим. Так мы гуляли часа два, и я проводил ее до угла квартала, где она живет. Здесь она попросила меня уйти: «Я понимаю», — с готовностью кивнул я и, превозмогая робость, предложил встретиться завтра вечером на том же самом месте. Она согласилась.
Мы договорились встретиться в 20.30 у цирка. «Раньше не могу»» — улыбнувшись, объяснила она, с какой-то детской лукавинкой глянув на меня.
Весь следующий день я нетерпеливо посматривал на часы. Как именинник-мальчишка в ожидании желанного подарка. Вечером задолго до условленного времени я был на месте. В волнении ходил туда-сюда, напряженно всматриваясь в проходящих девушек, едва не бежал вслед любой, когда она казалась мне чем-то похожей на Леру, то подходил к троллейбусной остановке, то вновь поспешно возвращался к цирку. Увы… Лера не пришла.
В полном смятении (вот как глубоко она забрала меня после первой же встречи) я отправился в санаторий. Может, я чего-то не понял и не там ждал? — огорченно думал я. — Или ошибся со временем? Не могла же она так обмануть меня. Очевидно, в телячьем восторге я чего-то напутал, решил я, и готов был растерзать сам себя за беспечную неосмотрительность, за то, что не договорился как следует.
Прошел еще один день — я тщетно рыскал по всему городу.
В этот же самый миг двери захлопнулись и троллейбус тронулся.
— Стой! — закричал я, срываясь с места. — Стой! — (еще немного и я снова упущу ее). В моем диком голосе было столько отчаяния, что водитель сразу же остановил троллейбус, а я, протопав по чужим ногам, выскочил наружу и быстро догнал ее.
Наверное, у меня был совершенно дурацкий, ошеломленно-радостный вид, потому что она, увидев меня, рассмеялась.
— Какая неожиданная и приятная встреча, — с искренним чувством сказал я. Мы шли рядом по направлению к центру города. Лера была в плотно облегающих ее красивые ноги коричневых брюках и красной курточке. Она казалась значительно выше, чем в день знакомства.
— Это из-за длинного пальто, — просто объяснила она. — Я его еще в школе носила.
— Я очень боялся, что больше не увижу вас, — признался я.
— Напрасно боялись, — со своей характерной лукавинкой ответила она. — Мы не могли бы не встретиться. Я работаю в вашем санатории. — И с некоторым усилием добавила, пожав плечами: —на раздаточной. Между прочим, я вас уже видела в столовой.
— Значит, судьба, — выдохнул я, еще не смея до конца поверить своей удаче. Ведь простыми, обычными словами можно сказать значительно больше, чем они означают.
— Может быть, — согласилась она.
Вот так мы в первый раз объяснились. Этот вечер мы закончили в кафе — на последнем этаже гостиницы «Сочи». Я вернулся в свою молодость — говорил, говорил и не мог выговориться, не мог насытиться обществом своей юной дамы, налюбоваться ее лицом, детской доверчивой улыбкой, ласковым светом синих глаз.
Лера работала через день. В дни ее дежурства я старательно высматривал ее в проеме раздаточной. Увидев меня, она улыбалась и кивала мне. Это было в порядке вещей, не привлекало внимания. Мы встречались теперь каждый День. Когда она была свободна — сразу после обеда, или после дежурства гуляли то по приморскому парку, то у самой кромки моря, стремящегося лизнуть пенным языком наши туфли. Весенний Сочи как принаряженная невеста. В пенное бело-розовое кипенье оделись кусты и деревья, цвели вишни и яблони, миндаль, небо, казалось, сверкало глубокой пронзительной синевой. Над искрящейся тысячами ослепительных зайчиков умиротворенной гладью моря с гортанными криками носились, то круто взносясь вверх, то камнем падая вниз, чайки. Мир был молод и прекрасен.
Вечерами мы ходили в кино, на концерты, в кафе, рестораны. Понемногу я узнавал ее. Она оказалась немногословной, в чем-то не очень развитой, но неглупой и наблюдательной девушкой с доброй, отзывчивой душой, с обостренным интересом к жизни, особенно к ее современным формам. Желание идти в ногу с веком, не отстать от других — особенно в том, что касается «моды», престижной и денежной профессии. Она не стыдилась этого, поскольку в ее представлении это было в порядке вещей.
И еще одну черточку характера, которая со временем обернется против меня, я подметил в ней — это любопытство в отношении лиц мужского пола. Заметив на себе чей-то внимательный взгляд, она тотчас, встрепенувшись, отвечала на него, начинала словно бы охорашиваться и украдкой, очень осторожно вести игру взглядами. Я относил это за счет прирожденного женского кокетства и вполне естественного в этом возрасте желания проверить свои чары.