Наваждение
Шрифт:
Это чувство стыда я пронесла через всю свою жизнь. Они так и стоят у меня перед глазами: подвыпивший папа и вечно недовольная мной, моими оценками и поступками мама. Я всегда так старалась заслужить ее одобрение и восхищение мной, но при ее жизни этого у меня не получилось. Думаю, если она видит меня сейчас, то понимает, что и после ее смерти я не очень в этом преуспела.
Нет, в моем детстве и юности было много хороших и радостных моментов, но именно сейчас вспоминается все только в таком свете.
Почему я поздно вышла замуж? Хороший вопрос. Наверное, потому что я слишком заморочилась в психологии. Когда на одной из лекций
Но на самом деле вопрос не в том, почему я поздно вышла замуж, а в том, почему я вообще это сделала. Это произошло уже после папиной смерти, но думаю, если бы он был жив, это мало что изменило бы. Вот мама с ее железобетонной способностью вмешиваться во все сферы моей жизни, могла бы как-то повлиять на ход последующих событий, но к тому времени ее прах уже давно остыл.
Итак, после папиной смерти я осталась совсем одна. Нет, у меня были, и есть до сих пор, дальние родственники, но у всех свои семьи, свои заботы, свои интересы. А у меня, у меня не было ничего. Свою семью я не создала, а той, в которой я родилась, уже не было. Поэтому когда папы не стало, я погрузилась во мрак одиночества. Оно как липкое тесто окутывало меня все больше и больше, я погружалась в него, пока, наконец, не утонула. Как там, у Беллы Ахмадулиной:
О одиночество, как твой характер крут!
Посверкивая циркулем железным,
Как холодно ты замыкаешь круг,
Не внемля увереньям бесполезным.
Я стала реже куда-то выходить. Только дом и работа – вот и все мои перемещения. Может, если бы у меня было хоть какое-нибудь хобби, то мне было бы легче перенести утрату, но, увы, в детстве на хобби у меня совсем не было времени. Мама считала, что учеба – прежде всего, а всякие там хобби – это лишь отвлекает от главного.
В конечном итоге я заболела и мне пришлось обратиться к врачу, который, увидев мои плачевные анализы, настоятельно рекомендовал мне лечь в больницу. Вот там я как раз и встретила свою подругу детства Татьяну, с которой, по сути, и началась эта печальная история.
– Ника, ты? Глазам своим не верю! Субботина! Какими судьбами?
Мы столкнулись в больничных коридорах, когда я шла на утренние процедуры, а Таня как добросовестная медсестра направлялась к своим подопечным с очередной порцией капельниц и таблеток.
Мы присели на кушетку у окна. Я была удивлена ни меньше. Насколько я помнила, Таня должна была окончить медицинский институт как минимум в статусе врача, а тут обычная медсестра.
– Ой, да какое там, – начала Татьяна свой рассказ. – У меня на третьем курсе романчик завязался. Ну, пока то да се, короче, сессию я не сдала, вот и выгнали с треском. Предки были в шоке. Если честно, я и сама от себя такого не ожидала, но что поделать – чувства.
– Так ты замужем? – я уже собралась поздравлять подругу с новым семейным статусом.
– Вот еще.
– Ну, ты даешь, подруга. Не ожидала от тебя.
– Да и никто не ожидал. Слушай, а ты сама-то, как? У нас-то что забыла?
Тут настала моя очередь рассказывать про маму, про папу, про мою неудавшуюся личную жизнь.
– Да, папу с мамой жалко, конечно. Но ты не расстраивайся. Это жизнь. Кто-то приходит, кто-то уходит. Другого пока не придумали. А что касается, личной жизни, то это мы поправим. Найдем тебе такого жениха, – с этими словами Таня поцеловала пальцы левой руки, сложенные вместе, и закатила глаза.
– Огарева, а я смотрю, вы уже всю работу сделали? Сидите здесь, прохлаждаетесь.
Мы обе одновременно обернулись на голос. Перед нами стоял молодой человек в белом медицинском халате. Его идеально пропорциональное лицо украшали элегантно-подобранные очки в изящной золотистой оправе и коротко постриженные светло-русые волосы. Более красивого мужского лица я в своей жизни не видела. Когда наши глаза встретились, его хмурый взгляд тут же изменился. В нем появился интерес. Он несколько секунд смотрел мне прямо в душу, а потом нехотя перевел взгляд на Татьяну.
– Огарева, я ведь к вам обращаюсь. Вы помните, кем вы здесь работаете? – строго спросил он.
– Да, Олег Константинович, я уже иду.
Он еще раз внимательно на меня посмотрел и пошел дальше по коридору.
– Кто это? – еле выговорила я, когда первое оцепенение прошло.
– Это? Врач наш. Олег Говоров. Светило отечественной хирургии. Будущее мировой медицины.
То, каким тоном была произнесена последняя фраза, скорее говорило об обратном. Я с непониманием уставилась на Татьяну.
– Слишком много о себе воображает, – пояснила она и тут же добавила, – у него мамаша главврач больницы. Вот он и ходит как павлин. Хотя врач он действительно от Бога. Ладно, пойду, а то еще выговор влепит. Зайду к тебе попозже. Ты в десятой? Давай, увидимся.
И мы распрощались. Вот так и состоялась моя первая встреча с Олегом, моим будущим мужем, моим тираном и мучителем.
Сказать, что он произвел на меня неизгладимое впечатление, это не сказать ничего. В тот момент он показался мне идеальным. Я имею в виду внешность. Каков его характер, я тогда еще не знала, но в силу своего богатого воображения, сама наделила его теми качествами, которые, по моему мнению, должны быть присущи мужчине моей мечты.
Надо сказать, что до этого момента у меня не было серьезных отношений с мужчинами. С женщинами, кстати, тоже. Это я так, на всякий случай, чтобы никто меня неправильно не понял. Не то, чтобы мужчины меня не интересовали, скорее наоборот, я не интересовала их. Я всегда была обычной, ничем не выделяющейся девушкой. Училась хорошо; не отлично, не плохо, а просто хорошо. Даже в психологических тестах, коими я в юности увлекалась, всегда набирала средний бал. Этакий середнячок в юбке. Хотя юбки я в ту пору носила редко. Сколько себя помню, я всегда предпочитала брюки и джинсы. В них я чувствовала себя комфортнее, увереннее что ли. Может, именно поэтому мужчины и не обращали на меня никакого внимания. Да я и сама не стремилась их особо привлечь. Мама всегда говорила, что у меня на лбу написано "Не подходи ко мне, я тебя боюсь". Скорее всего, это тоже было правдой. Может, поэтому я и была одинока.