Навь. Книга 3
Шрифт:
— Есть, груз идет. Сопровождения не вижу, — захрипело в наушнике.
— Работаем, полная готовность! — довольно осклабился Самсон. Сегодня ему дирижировать оркестром.
— На месте, ждем, — отозвались остальные.
Мужчина, одетый в уляпанный краской комбинезон, приставил трубу глушителя к чужому бритому затылку и выстрелил. Наблюдателя спеленали за несколько секунд. Иван Карлаев будет доволен — группу усилили качественно, Вильчицкие выделили лучших специалистов для проведения разного рода деликатных работ. Например — выследить нужных фигурантов, вскрыть подготовку нападения на инкассаторский броневик
Из-за поворота начал нарастать шум мощного двигателя. Снайпера приготовились к стрельбе, как неожиданно над кустами вдоль дороги вспухли серые облака разрывов. Крота с Хватом просто засыпали шрапнельными гранатами, опустошив барабаны револьверных «Бульдогов». Бывший десантник погиб на месте, а любитель позаимствовать чужую посуду пытался выползти из посеченных осколками кустов, оставляя за собой бурый кровавый след.
Утюг откатился в сторону, попытался подняться и выстрелить из РПГ выше по склону, где ему показалось какое-то движение. Но у бойцов Карлаева тоже были снайперы, поэтому две прилетевшие пули в голову тут же успокоили живчика.
Самсону прострелили руку, после чего рядом хлопнули две свето-шумовые гранаты и еще через пять минут связанного здоровяка уже волокли вниз, к броневику. Из распахнутых створок высыпала вторая группа поддержки, проводя контроль и собирая валявшееся на дороге оружие. Трупы убитых забросили внутрь, туда же взгромоздили пленного. Через десять минут на пустой дороге не осталось никого, только ветер гонял поднятую взрывами опавшую листву и чернели бурые пятна на истоптанном снеге. Операция «фальшивые инкассаторы» закончилась.
Вечером Геннадий Ропотов разглядывал глянцевые фотографии, отпечатанные службой охраны. На них во всех деталях можно было разглядеть отрезанную голову с выколотыми глазами и отрезанным языком.
— Значит, этот подарок нам подбросили в Анадыре?
— Так точно, Геннадий Максимович. Там база запасная для тех операций, которые мы начали проводить по Вильчицким.
— И недалеко оттуда вы как раз пытались броневик ломануть… Помню, помню… Убитого опознали?
— Позывной Самсон. С нами напрямую никак не связан, ценной информацией не обладал.
— Ага. Но при этом голову прислали нам. С эдаким прозрачным намеком… Хотя не ожидал от пшека, что он настолько круто ответить решится. Все же это не на бирже цифирки туда-сюда пересылать. Это ведь можно под статью всем семейством загреметь…
Секретарь удивился, хотя постарался лицом не выдать возникший у него вопрос. Старейшина клана поморщился: ну ведь взрослый человек, многократно проверенный, что же так легко позволяет эмоциям прорываться.
— Успокойся, никто в полицию не пойдет. Прикопайте остатки бедолаги и дело с концом. Само собой, что все намеченные акции пока придержим. Людей держать на базе, чужих не пускать. Когда начнется заваруха, я подумаю, может еще пощиплем господина Вацлава. Но — не сейчас… Сделаем вид, что отдали инициативу противнику. Пусть чуть подуспокоится. А сами ударим позже.
Бросив фотографии на стол, старик зло побарабанил пальцами и поинтересовался:
— Кстати,
— Смерть в результате несчастного случая. Родственники погибшего получили виру и отступились.
— Ну, это официально. А что там на самом деле творится — никто не знает. Чужая душа — потемки… Пусть присмотрятся к младшенькому. Но — аккуратно. Может быть, найдется у нас какой-нибудь благородный мститель, решит поквитаться. Раз уж ставки так выросли, то почему бы и не подрезать крылышки Вильчицким. Чтобы решить проблему с проклятыми конкурентами раз и навсегда.
Глава 3
Старший выглядел сильно обеспокоенным. Зайдя в комнату, где я только что пробежал материал по урокам на завтра, чтобы освежить все это в памяти, он сел на мою кровать.
— Слушай, тут дело такое… — он помялся. — В общем, тебе надо пересмотреть взгляд на обеспечение собственной безопасности.
— Что случилось? Опять заговор? — устало сказал я. Ну что за жизнь пошла? Соскучиться не дадут.
— Возможно. И не только в отношении нашей семьи. В ближайшее время тут может стать очень жарко.
— «Тут» это где? В Петербурге? — решил уточнить я.
— И не только. По всей Империи.
— Ого! А подробнее?
— Подробнее тебе знать не обязательно. Но будь готов ко всему. И да, если ты сможешь прикрыть маму, я буду очень рад.
Вот даже как. Графиню в наших разговорах со Старшим мы называли мамой. Ну мамой она станет летом, хотя живот уже хорошо заметен. Странный оборот событий. Может быть поэтому Козьма и решил мне преподать мастер-класс от себя по охране? Хотя меня учить — только портить, в смысле не дурака, как в поговорке, а менять профиль. Трудно старому псу перенять новые штуки, как американцы говорят.
— То есть готовиться к тому, что дом может быть под угрозой?
— Не дай бог, конечно, но все возможно. Так что будь готов ко всему.
— Всегда готов, — уныло сказал я.
То-то сегодня я заметил, что охрана особняка сменила СРы на пистолеты-пулеметы МП7, а металлический оружейный сейф охраны в гостиной, обычно пустовавший, оклеен бумажкой с печатью между створками дверец. Не иначе, некоторое количество стреляющего железа переместилось туда из подвала.
Что-то назревало, и Старший не из тех, кто страдает профессиональной паранойей до фанатизма. Перебдеж конечно присутствует, но… Что же назревает? Массовые бепорядки, вооруженное восстание? Ну вряд ли на классовой почве, особо упоротых «революционэров» и прочих смутьянов от политики под вой западной прогрессивной общественности обычно ссылали либо на урановые рудники и лесоповалы, либо в исключительных случаях вешали под телекамеры. Ну или их навещали такие, как Козьма с его группой анальных карателей, у которых это было вроде хобби. Так что революционной ситуации сложиться не могло — верхи эффективно пресекали попытки вражеской агентуры организовать восстание, низы же срать хотели на идеи упоротых последователей радикального марксизма-энгельсизма (ленинизма тут не было, Ульянов тут хоть делом нормальным занялся, а не коммунировал, вреден молодежи ленинизм), поскольку их весьма приличный уровень жизни по сравнению с другими странами не требовал свергать или шатать режЫм, от которого им были все ништяки в социальной и прочих сферах. Все революционное течение стараниями власти было вялотекущим, как шизофрения, значит, этот вариант исключался.