Навь и Явь
Шрифт:
– Не трепыхайся, зверёныш, – хмыкнула женщина-воин, зализывая прокушенную руку, а здоровой поддерживая повисшую без сознания девушку, сражённую ударом хмари. – Целее будешь.
А пол между тем грозно загудел, и волны гула передавались мелкой дрожью по нервам похитительницы. Похоже, дом перешёл в состояние защиты, а это значило, что следовало быть начеку, чтобы не попасть в смертоносную ловушку. Падающие решётки и огромные топоры, внезапно открывающиеся под ногами ямы с длинными копьями-шипами и тому подобные прелести –
Прохождение через череду этих препятствий не составило бы Северге никакого труда, если бы не было осложнено драгоценным грузом у неё на руках. Прижимая к себе бесчувственную девушку, похитительница проскользнула под решётками, причём вторая пригвоздила подол девичьего домашнего кафтанчика. Пришлось оставить его на месте. Яма с кольями была, видимо, рассчитана на невнимательных увальней, а Северга проскочила над ней по мостику из хмари. Под первый топор она поднырнула, второй перепрыгнула, а третий таки отрубил ей край плаща. Копье свистнуло у пригнувшейся Северги над головой, зацепив одну из её косичек.
– Глупый дом! – крикнула она. – Своими ловушками ты подверг опасности и свою хозяйку! Если бы не моя ловкость, девчонка уже давно была бы мертва или ранена. Или тебе важнее поймать вора любой ценой?
Когда она протаскивала свою добычу через окно, подпиравший решётку камень вывалился. То ли дом внял её доводам, то ли защитное устройство дало сбой – как бы то ни было, вместо того чтобы упасть, решётка поднялась, оставив девушку невредимой, и Северга благополучно вытащила её наружу.
– Всё хорошо, моя красавица, – проговорила она грубовато-ласково, укладывая её на повозку и укрывая своим плащом. – Твой дурацкий дом в попытке меня поймать чуть не угробил и тебя, но под конец, кажется, понял свою ошибку, что делает честь его разуму.
Слышала ли её девушка? Она лежала, отправленная в глубокое забытье рассчитанным ударом, и Северге это было на руку: меньше возни в дороге. Перекинувшись в зверя и впрягшись в повозку, она помчалась домой.
Девушка пришла в себя на роскошной постели под балдахином. Обведя вокруг себя непонимающим взглядом, она поморщилась от головной боли, а потом, увидев похитительницу, вздрогнула, съёжилась и натянула на себя одеяло, как будто оно могло её защитить.
– Твоё гостеприимство оставляло желать лучшего, милая. – Северга, взявшись за столбы балдахина, качнулась вперёд и с наслаждением и хрустом потянулась. –
Девчонка надула губки и отвернулась, изображая отвагу и гордость.
– Не хочешь представиться? Хорошо, как тебе будет угодно. Тогда мне придётся выбрать тебе прозвание по своему усмотрению. Я буду звать тебя… Ну, скажем, маленькой прошмандовкой. Как тебе? – И Северга вопросительно-насмешливо двинула бровью.
О, какой огонь сразу полыхнул в этих прекрасных и загадочных, как озёрная глубина, глазах! Северга про себя посмеивалась, но держала на лице невозмутимое выражение.
– Я не эта… как ты изволила сказать, – процедила девушка сквозь очаровательно ровные и белые, жемчужно-мелкие зубки. Повторить это слово ей было, очевидно, противно. – Меня зовут Довгирда.
– Совсем другое дело, – кивнула Северга. – Добро пожаловать в мой дом. Если будешь умницей, у нас с тобой всё будет замечательно.
– Моя мать – госпожа Якт'oра, казначейша и помощница градоначальницы, – прошипела Довгирда, колко сверкая глазами. – Она найдёт меня и спасёт, а тебя разорвут на клочки!
– Насколько мне известно, все власти Чахрева сейчас под стражей, – сказала Северга, присаживаясь на край постели. – Если они откажутся сотрудничать, их казнят. Мне очень жаль, милая… У твоей матушки в ближайшее время не будет возможности заняться твоими поисками.
Пухленькие губки Довгирды посерели, словно вымазанные пудрой, и затряслись, но она прикусила их, изо всех сил стараясь не заплакать. Юное создание хорошо держалось, вызывая в Северге смутное тёплое чувство сродни уважению.
– Ты моя стойкая маленькая девочка, – задумчиво проговорила она, касаясь тыльной стороной пальцев нежного пушка на её щеке. – Хоть ты и весьма коварно поступила со мной в нашу первую встречу, всё же ты мне нравишься. Ты засела у меня в мозгу, словно заноза… Красивая заноза.
Рявк! Огрызнувшись, девушка по-волчьи клацнула зубами, но Северга, смеясь, успела отдёрнуть руку. Прояви она медлительность – и пары пальцев она бы точно лишилась.
– Какие мы грозные, – хмыкнула она. – Ты по душе мне, маленький волчонок. С норовом, но тем занятнее будет тебя укрощать. Спляшешь для меня?
– Как бы не так, – рыкнула пленница. Или гостья? Северга сама не определилась.
Воздушно-прозрачное, мерцающее золотыми блёстками покрывало для танца она тут же изодрала в лоскуты и попыталась выпрыгнуть в окно, но наткнулась на решётку: Северга предусмотрительно привела в готовность защитное устройство. Впрочем, она велела дому не пускать в ход ловушки, а только укрепить все выходы и входы. Затравленно озираясь, Довгирда осела на пол и обхватила колени руками.