Наугад
Шрифт:
— Коль! Скажи Суркову, что подслушивать нехорошо. И вообще, ты считать умеешь? Сережа познакомился с Приходько в ноябре!
После короткого размышления, я понял о чем трепались девицы, и постарался выйти из положения достойно:
— Ну Сурков, ну скала! Ирка его получается месяц соблазняла, а он держался!
— Что ты понимаешь! Она знаешь как из за него переживала?
— Да уж, не то что ты. Пришла и захватила.
— Ой-ой! больно надо!
— Ну вот же, Вика! А ты говорила что врать не умеешь! Давай, еще что ни будь соври, для закрепления.
— Ты очень умный, Коленька.
Что бы спорить
Нарвавшись на ехидные улыбки сокурсниц. Вика выглядит как воплощенная невинность, стыдливо осознавшая, что дикий разврат ей очень понравился. Я хмурюсь. В глазах окружающих у меня и так весьма неоднозначная репутация. А ещё, страшно хотелось продолжить. Но спас звонок. У моей группы лабы по этим диким машинам и арифмотметрам.
Ленка и Карен, мои подельники по борьбе чудесами кибернетики. Чистый симбиоз. Я им помогаю по мат программированию, а они мне с этой дремучей машинерией. Поэтому принял вид усталого начальника, снисходительно наблюдающего, как молодежь осваивает сложное оборудование, и задумался.
Она сразу меня удивляла. После ночи без сна, спокойно идёт в институт и прекрасно себя чувствует. Мне хочется спать. Желательно с Лишовой, но можно и так.
Я, по-честному, предложил ей замуж за меня, когда вернулся. И уж точно перебраться ко мне. Она как- то расстроенно уклонилась. Я не стал настаивать. Она очень обиделась. Но в конце — концов все разъяснилось
Как всякая домашняя девочка, она обожает папу, и в легком конфликте с мамой. Которую, впрочем, тоже боготворит. Она пообещала родителям- никаких серьезных романов до четвертого курса.
Так что в глазах ее родителей, я — несерьезное увлечение. Хотя, они все понимают. Но — слово дадено. Тем не менее я в хороших отношениях с ее отцом. Который не только шишка из Смольного, но и, как выяснилось, знает мою маму. А еще меня не очень любит Викина мама. Ну, она не таким видит спутника жизни своей дочери. Она считает меня фарцовщиком, и еще бог знает кем.
Светлана Артуровна- Викина мама, это тот тип советских деловых женщин, что даже делая карьеру, прежде всего продвигают мужа. Я подозреваю, что Викин отец без нее не занял бы эту должность. И дело не в постели, или коррупции. На том же юбилее администратора, я видел как это делается. Грубо говоря, жена у мужа — PR-агент. Что вовсе не умаляет достоинств Бориса Ивановича. Кроме всего прочего, он еще и очень умный и обаятельный мужик, с густым басом. Я хмыкнул про себя. Сейчас большинство крупных чиновников- очень обаятельные дяди. С обязательным басом. Никаких баритонов, или, упаси бог теноров. Это Горбачёв поломал традицию.
Как бы то ни было, мы с Викуней, очень много времени проводим вместе. Она часто остается у меня ночевать, у нее есть ключи от квартиры, и в доме куча ее мелочей повсюду. Я только не стал покупать ей купальный халат, ибо короткое полотенце тож ништяк.
Лабораторная шла своим чередом. Отвлекаясь от важных размышлений, подумал что эдак ведь и завалю зачёт. По этой всей фигне. Надо бы что то придумать.
Однако тут мне, можно сказать, повезло. На втором часе, Карену, Ленке и мне, дали поюзать и освоить советский диктофон Топаз- 202Д. Как многое в Союзе, занятное по задумке, и ужасное по исполнению. В общем, он сломался. Преподша, Маргарита Павловна, очевидно расстроилась. Идея лежала на поверхности. И после пары я ее изложил. Маргарита Павловна! Давайте я его починю в обмен на четвёрку?
Из аудитории я вышел с диктофоном через плечо.
В коридоре, по дороге в новую аудиторию, столкнулся с нашей зам декана Коротаевой. Она, увидев меня, удивилась. Сказала, что вчера, в деканат была телефонограмма из обкома. Просьба откомандировать Андреева на неделю. Я поинтересовался лишь, какой обком имеется ввиду. Она удивилась ещё больше:
— А что, Коля, кроме нашего, ты нужен ещё какому то обкому?
— Елена Сергеевна! Очевидна тенденция. Услышав фамилию Андреев, большенство обкомов теряют волю, и хотят меня к себе.
— Господи, — вздохнула Коротаева — до чего же ты болтун, Андреев.
— Извините, Елена Сергеевна. Мне тут, ещё по армейской памяти, подработку предложили. Пригласили помочь готовить площадку. Для оборудования с «Ленинца». Это в Туркмении. А там пустыня. Так что быстро управились. Сами знаете как бывает. Пусковой объект, бюджеты освоены. А тут Андреев, которого в родном институте не ценят, и мучают на экзаменах. Ну и согласился аккордно подработать. Локатор стоит. А я уже учусь не покладая.
По дороге домой, Сурков меня проинструктировал. Там, где то в песках, аэродромный локатор ставили. И для экипажа мы были гражданские специалисты из ОКБ «Ленининец». По крайней мере с этим оборудованием прилетел Сурков. А мне тогда- лишь бы свалить. Это сейчас я не могу не отдать Фреду должное. А там мне было как то пополам.
Но легенда хорошая, чего уж. Именно ее мы и скормили девчонкам.
— И может быть, Елена Сергеевна, — тем временем продолжил я — когда то в будщем, вы загрустите, вспоминая как были ко мне жестоки. Я, в пустыне, не мог думать не о чем, корме высшей математики.
Елена Сергеевна наконец изволили засмеялся и отпустили меня движением длани.
Учебы осталось — до конца недели. Потом сессия. По сути, уже сейчас не занятия, а консультации.
Поэтому на паре у Маневича я не стал судорожно вникать. Хотя девицы его затерзали вопросами. Сидел и спокойно изучал свежий номер «Студенческого Меридиана», что отжал у одногруппника Лехи Кособокова. Я и в прошлой жизни его с удовольствием читал. А сейчас просто тащился:
«Конкурсы красоты — настоящее глумление и коммерческий авантюризм деловых кругов, пытающихся доказать нам, что наслаждение женской красотой — эстетическая норма. Всё это ложь и ширма для разврата, которые ведут общество к атрофии и апатии. К сладострастному влечению к женщине и её физическим тайникам. Всё, что радует глаз и возбуждает чувства в интимный момент, остаётся желанным всегда, а повседневность, мозолящая глаза, рано или поздно надоедает. Взгляните на современный образ жизни, на подъём эротического рекламирования. К чему ведёт этот путь? К профессиональной проституции, дешёвому разврату, упадку уважения к женщине…»(с)