Наугад
Шрифт:
Да только это — лишь первый слой событий. Вторым слоем идет возникшее после смерти Брежнева противостояние, грубо говоря, ВПК и более-менее вменяемых политиков. Экономика трещит по швам, под непомерными оборонными расходами. И любой косяк одной из сторон качнет чашу весов в пользу тех или этих.
С этой точки зрения, кстати, Горбачев — совершенно компромиссная фигура. Романов, которого прочили в генсеки, очевидно и жестко связан с ВПК, и кроме Минобороны никого не устраивал. Гришин, ещё один кандидат в генсеки, пугал ЦК и политбюро аскетизмом, демократичностью, и решительностью.
И все бы хорошо, если бы не слово «Комиссия».
Некоторые из участников этой странной организации были на слуху. К примеру, Александр Вольский. Не имея хоть сколько то значимой должности, он, тем не менее имел личные кабинеты на Старой Площади, в Минфине, и Академии Наук, а потом и в Правительстве.
Ещё есть апокриф, что в конце девяносто первого, начале девяносто второго, именно эта комиссия управляла страной, пока не была окончательно утверждена новая власть.
Это странно и невероятно, но именно я, сам, желая быстро срубить бабла, и слегка проредить питерский бандитский бомонд, это все и устроил.
В прошлой жизни, в это время, всех забот было, ехать в строяк, или ну его. А здесь я тыркаюсь наугад, вызывая неконтролируемые последствия. Причём, в прошлой жизни мне не хватало движухи и приключений. А сейчас все, чего я хочу — посадить Викуню себе на колени, и зарыться лицом в медные волосы. А без всего остального я прекрасно обойдусь. Да только, кажется, все остальное так не думает.
Глава 12
Лес вдоль Приморского шоссе густой. После Зеленогорска трудно поверить, что недалеко Ленинград. В нулевые, по берегу залива, будут сплошные коттеджные поселки. Сейчас я заметил всего один дачный кооператив, километрах в трех от побережья.
Вчерашний день, закончился на минорной ноте. Позвонил Викин отец и увез ее на дачу, под Всеволожск. Он и меня звал, но я вежливо отказался. Борис Сергеевич рано утром уедет на работу, а я попаду в лапы Светланы Артуровны. И ладно бы она заставляла копать или носить. Ей нужен слушатель. Желательно восхищенный и потрясенный. А у меня с этим не очень. Одна ухмылка, которую я безуспешно пытаюсь прятать.
Когда Борис Иванович подъехал, мы спорили с Викой о научной работе, и моем выступлении в Москве в частности. Её заело мое нежелание. Настолько, что она рассказала отцу. Закончивший трудовой день чиновник был благодушен, и решил выкурить сигарету в моем обществе. Мягко поинтересовался, кем я хотел бы быть. Ну не скажешь же ему, что хочу замутить небольшой расчетный банчок, который потом продам какому ни будь монстру. А на вырученные деньги, куплю остров в Полинезии, и стану вождем местных племен. Провозгласив его дочь местной богиней. Пришлось отшучиваться. Читать стихи:
— «НеОни посмеялись, и уехали. А я пошел учить политэкономию. Да только как то не лежало у меня сердце к учебе. Сделал чаю, и включил телек. В программе «Время» героически повышали удои, бились за плавки, и боролись за дОбычу. И вроде бы легкий ветерок перемен уже подул. Но миру явили какого то комсомольца, с какой то комсомольской сходки, что грустно глядя с экрана сообщил:
— Мы, рожденные в шестидесятые — потерянное поколение. Отцам и дедам достались битвы и подвиги. А мы просто живем. И мещанство у нас часто не находит отпора.
Любому смотрящему телевизор сразу было ясно, что чувак читал и Хэма, и Ремарка, и что единственное достойное дело в Союзе — это битва. Действительно, взрастили целый народ с мыслью что главное — это подвиг. А без него и жить не стоит. И чего потом удивляемся, что патриотизмом считается желание воевать, а не работать. Мысленно плюнул, и парадоксально решил, что яж комсомолец. Хотите подвига? Я попробую. И пошел собираться.
Встречу на Каменном острове я выкинул из головы. Я согласен с Фредом. С высоты небожителей, что со мной беседовали, я не различим, и мне нечего опасаться. Но, когда мы ехали обратно, Андрюха обронил фразу о том, что Гордиевский все же сбежал. Я, честно говоря, разозлился.
Олег Гордиевский — настоящий и ничем не прикрытый враг моей именно страны. Я думал, уж с моей-то наводкой, его возьмут. Но, как водится, КГБ не пляшет против настоящих врагов. То ли дело диссида, или проворовавшиеся менты. А тут, мало того что не сдался рыдая, еще и сбежал.
Когда то, достаточно случайно, я подробно ознакомился с историей его предательства. И, что интереснее — побега. Если он сбежал сегодня утром, то завтра утром я его возьму. Всемогущее ГБ ведь обделается, к удовлетворению врагов.
Вот так и вышло, что я сел в авто, и поехал в город Сестрорецк. Где перночевал на даче, в компании Софьи Игоревны Гейнгольц. А в пять утра я ушел, как бы на прогулку, оставив машину во дворе. Неторопливой трусцой добежал до Белоострова. И, на первой выборгской электричке доехал до станции Ушково.
Я исхожу из того, что вряд ли у него изменился план побега. В той реальности план отлично сработал. Да и здесь, пока, вполне успешен. Хотя я гбешникам передал, что он будет скрываться в лесу, между Зеленогорском и Выборгом, в лесу нет никого. Группы поиска и прочие мероприятия я умею определять. Нету их.