Натюрморт с усами (сборник)
Шрифт:
Публика в панике бросилась к дверям. От беспорядочной пальбы погибали в порядке живой очереди олени, лебеди, девицы, принцы, святые…
Последним пал на ниве современного искусства, сражённый метким выстрелом окружного секретаря, представитель отдела культуры. Упокой, господи, его душу!
Перевод М.Игнатова
Пистолет
В наследство от предков, кроме дюжины медалей и кучи долгов, мне достался старинный пистолет, некогда служивший моему прадеду — легионеру
Пистолет этот в наши дни может представлять разве что музейную ценность, тем не менее благодаря длинному стволу и инкрустированной перламутром рукояти он производил внушительное впечатление на всех, кому я его ни показывал.
Долгие годы я хранил это оружие в футляре на шкафу, но в конце концов настал момент, когда пистолет должен был сослужить мне службу.
Близился день моей помолвки. Моя девушка до последней минуты не могла решиться: она то с плачем падала в мои объятия, то травила меня собаками. Её окончательное решение представляло собой полную загадку… Итак, в одно прекрасное утро, будучи на грани отчаяния, я сунул пистолет в карман и с букетом цветов направился к избраннице моего сердца. Уже с порога я увидел, что она в плохом настроении, но отступать было поздно. Одной рукой я протянул ей букет, а другой выхватил пистолет и приставил дуло к её груди.
— Ты хочешь стать моей женой?
— О боже, хочу! — воскликнула она, побледнев как полотно.
Через неделю состоялась свадьба.
С тех пор пистолет начал оказывать мне неоценимые услуги. Во-первых, я получил квартиру. Председатель жилотдела, правда, поначалу чинил препятствия, увиливал от прямого ответа и даже двусмысленно бросил:
— Если мы получим, то и вы получите.
Тогда я приставил ему к виску пистолет и коротко спросил:
— Стрелять?
— Сейчас всё будет сделано! — пролепетал струхнувший чиновник.
Вслед за этим я пробился на должность репортёра в редакцию иллюстрированного журнала. С получением интервью у меня никогда не возникало хлопот. Если только кто-нибудь пробовал отказывать мне в интервью, я подносил к самому его носу пистолет, и очередная жертва, как по нотам, отвечала на все мои вопросы. Этот метод давал великолепные результаты, и мои построчные гонорары росли.
Плохо приходилось и тому, кто пытался надуть меня! Неоднократно в магазинах или у мясника в лавке я вынужден был прибегать к помощи моего верного друга. И тотчас же продавец, меняясь в лице, извинялся:
— Действительно, произошла небольшая ошибка! Не принимайте этого близко к сердцу, пан начальник!..
Больше всего, однако, доставалось от меня разного рода мерзавцам и хулиганам. Бывало, возвращаюсь домой поздно вечером, вдруг из подворотни показывается бандит с кирпичом в руке и нагло предлагает:
— Купите кирпич!
Молниеносным движением я выхватываю старинное оружие и, в свою очередь, рекомендую:
— Приобретите пистолет! — А потом: — Руки вверх! Марш в милицию!..
Разрешения на право носить оружие никто у меня не спрашивал, да и что это было за оружие? Чтобы выстрелить
Со временем, однако, я сделался очень нервным. Стоило кому-нибудь подойти ко мне и спросить: «Что слышно?» или «Как дела, старик?» — и я тут же приставлял к его груди пистолет.
Слов ом, как говорится, и на старуху бывает проруха. Один историк, из которого я с помощью оружия пытался вышибить интервью, вовсе не пришёл от этого в ужас. Наоборот! Он выхватил пистолет у меня из рук, внимательно осмотрел его со всех сторон и радостно воскликнул:
— Ведь это же старинное оружие! Именно его-то нам и недостаёт. От имени дирекции Национального музея я прошу вас принести пистолет нам в дар.
Я не посмел отказать.
С тех пор в моей жизни всё решительно изменилось. Жена меня бросила, меня уволили с работы, в квартиру вселили жильцов, продавцы обвешивают меня, а всякие приставалы безнаказанно привязываются ко мне на улице.
Только одно меня утешает: мой любимый старинный пистолет хранится в музее под стеклом в позолоченной рамке, с надписью: «Пистолет Наполеона».
Перевод В.Головского
СТУЛ
Тот, кто хоть секунду побыл на государственной службе, знает, что всё на этом свете преходяще: социально-экономические формации, правительства, мода, обычаи, но одно остаётся незыблемым и в начале и конце каждого года овладевает умами всего чиновничества и инженерно-технического состава, учёных и работников торговой сети, короче: ежегодная полная инвентаризация!
В ноябре учреждения и организации пробуждаются от летаргии, референты протирают заспанные глаза, и тишину канцелярий нарушает нежный шелест инвентаризационных книг.
— Стул без спинки № II в 1001—есть, — шепчет канцелярист, отмечая галочкой соответствующий объект. Стол без ноги № VIIIа1899 — есть! Вешалка без крючка № I сЗЗЗ — есть!
— Ферродинамический трёхфазный вольтметр без электромагнитного фарадометра — есть! — бормочет инженер. — Фотоэлектрический спектрофотометр без окуляра № VIa77 — есть!
— Аспирин — есть! — приговаривает фармацевт, обшаривая закоулки аптеки. — Пенициллин — есть! Спирт… нет! Боже милостивый, куда девался спирт?..
Недавно я проводил инвентаризацию в качестве сотрудника одного весьма солидного учреждения в N. Наша инвентаризационная комиссия проверила всё — от подвалов до чердака. Нашли дохлую крысу — записали, наплевал кто-то на пол — записали, выгребли из корзины для мусора окурок — записали.
Казалось бы, даже такая безделица, как булавка, не могла бы ускользнуть от нашего внимания. Упустить что-либо было просто физически невозможно. И всё же… Когда начальник подотдела инвентаризации возник в дверях белый как мел и окинул нас трагическим взглядом, мы поняли всё без слов.