Натиск
Шрифт:
– Ну не знаю. Там, вон, и косяк и ступенька. Упадёшь же! – Она осуждающе посмотрела и раздула щеки превращаясь в подобие хомяка. Это выражение рассмешило Рима и на его лице впервые появилась улыбка.
Но поблекла от мысли что он знает что такое “хомяк”. Знает значение этого выражения, знает что хомяк это грызун, но откуда? Нет историй связанных с этим, нет вопоминаний. Но есть значение. Почему?
– Всё будет хорошо, мы неделю туда-обратно ходим. – Сказал он кивнул головой в сторону двери. – Мне сейчас уже куда лучше, давай попробуем.
– Мы там не поместимся вдвоем! Ну не поместимся и всё!
Рим
– Баа же не запрещала выходить туда, да?
– Да-нет, не знаю, вроде не, не говорила. Кау переносил тебя на кухню, так? – Сказала она и отмахнулась рукой. – Да-да я подглядывала как тебя кормят. Ну пытались кормить. Я же лучше?
Рим промолчал. Они стояли минуты две в раздумьях. Оба хоть и говорили друг другу что это делать можно, но сами в это не верили.
– Так ладно, мне всё надоело. – Она отпустила Рима и тот чуть-ли не упал от такой неожиданности, но успел сбалансировать. – Мне не в первый раз прилетит, скажу что это моя идея и…
– Но это же я… – перебил Рим.
– Так! Тебе попадет, а мне – нет! Ну то есть если и попадет то уж хуже крысиного помёта на складах быть не может. – Перебила Лидия в ответ и поежилась. – Мне уже самой осточертело быть в этих стенах. А тебе как?
– Что?
– Ну глянь на эту безвкусицу. – Она указала на подвешенный на петельки ковер на стене. – Ну вот кто? Кто его сюда повесил?
Рим вышел вперед.
– Ковер как ковер, иногда разглядываю его утром. Давай, я переступлю через порог и там уже поболтаем, хорошо?
Держа руки на некотором расстоянии от торса Рим пытается балансировать и медленно переносил больную ногу на шаг вперед. Вся эта тренировка больше завязана на том чтобы тело вспомнило как существовать. Однако здоровенный каменный булыжник вместо ноги сильно этому мешал. Нога чесалась, воняла, и ныла по ночам.
Баа обещала скорое выздоровление, но не обозначила сроки. В первый день Кау обещал принести ему костыль, но видимо появились какие-то сторонние проблемы и пока что ему сказали обходиться импровизированным костылем в виде Лидии.
Делая осторожные шаги он глазами он проверял за что можно ухватится в случае неудачи.
Девушка же стояла сзади и наблюдала за этим чрезмерно осторожным движением. Ей никогда прежде не казалось что ходить так сложно. Она бегала сломя голову ещё лет с трёх, как ей говорили родители. А тут оказывается что в этом заключена целая техника. Порой задумываешься как сложно жить без чего-то обыденного. Ей интересно заниматься чем-то новым, особенно с новым человеком. Последние четыре года, с тех времен когда город еще стоял, она практически никого нового не видела. Поэтому все стало обыденностью. Скучной повседневностью. в которой особо не думаешь как дышать или двигать ногами с руками.
Все кто живёт в этой деревне это те кто был за пределами города. Одни работали на полях, другие были в поезде, кто-то просто гулял один в местных лесах, а кто-то, как семья Лидии, отдыхали на природе. Им повезло, чертовски повезло. Но ей по прежнему сняться кошмары в которых столб дыма что был виден с того озера где они веселились. Ту панику и смятение в глазах родителей. И их тишину. Они ехали на озеро не всей семьёй, бабушку и деда решили оставить дома. Мол понапрасну не дёргать стариков. Мать
Где-то четверть выживших решили просить пристанища у соседнего П’Элина, остальные же решили объединиться. Сказать что “решили” значило бы соврать, нет, им пришлось объединиться. П’Элин отказывался принимать к себе, для них, как и для всей страны, потеря А’Элина скзалась чудовищной. Город некогда служил торгово-пропускным пунктом, практически второй столицей Отара. И в отличии от Мраада – нормальным городом с нормальным устоем и нормальными жителями. Правительству пришлось в экстренные сроки менять торговые пути, восстанавливать политическое влияние и сдерживать панику населения.
Поэтому всем тем кто в прошлом были врагами, кто не здоровался с соседом по утру и те кто ночью воровал да бухал – пришлось объединиться.
Лидия же смотрела на все эти терзания и сумятицу и понимала что “взрослым” не до её кошмаров. Только последний год был продуктивен и вся деревня пришла к так называемой “норме”. Всё стало обычно. Спокойно. А Лидия… Лидия за это время приобрела защиту в виде образа “неунывающей озорницы”. Что бы они сказали ей о страхах ночью? “Успокойся, всё пройдёт, ты вырастешь ещё”. Но нет! Нечего уже четыре года не проходит! Она до сих пор просыпается ночью и до сих пор боится смотреть на огонь. Как например сейчас боиться что Рим упадёт.
Однако он не падает, виляет восьмеркой в воздухе, но перешагивает порог.
– Знаешь, а мне с тобой весело. – Говорит она и в тот же момент, видимо отвлеченный Рим спотыкается второй ногой. Лидия пытается схватиться за рубашку, но не успевает. Понимание случившегося подтверждает испуганный возглас где-то со стороны кухни. Походу в доме были не только Рим и Лидия, но ещё и Баа. Старушка быстро, насколько может в её годы, забегает за угол и видит картину происходящего.
– Какого чёрта вы тут творите? – Чуть-ли не срываясь на крик говорит Баа. – Кто вам двум балбесам разрешил?
Лидия подскакивает к упавшему Риму. Хватаясь за предплечье она чувствует мелкое подрагивание мышц, да и сам Рим стал бледно выглядеть.
– У него припадок! Баа помоги! – Срываясь кричит Лидия.
Баа знала что такое может произойти, но не так рано.
– Переверни и подними его голову.
Лидия послушно выполняет приказ и её саму начинает трясти.
– Что с ним? – Говорит она вполголоса.
– Это из-за настоя транка. Ничего страшного, сейчас дам ему понюхать вот этого. – Баа четкими и размеренными движениями моментально достает из кармана мешочек с травами. – Запоминай, девочка, тут сборник за которыми я тебя вчера посылала. Смесь Хищиника, Мачехи и Гин-Билобы.