Наташа
Шрифт:
— Дорогая, тебе это только приснилось.
Царевна не ответила, лишь из глаз ее закапали слезы. Аллей нежно гладил ее темные волнистые волосы, пока девушка не успокоилась и не заснула, а потом еще долго сидел возле ложа своей возлюбленной, не отрывая взгляда от ее лица. Ее сон был беспокойный, и выражения тревоги, негодования, даже страха беспрестанно сменяли друг друга, чередуясь с гримаской удивления, а затем ощущение полного покоя и блаженства появилось на этом милом лице.
Боясь разбудить девушку, Аллей все же осторожно поправил ее подушку, и Наталис, даже во сне
Отойдя, наконец, от девушки, Аллей устало опустился на свое ложе и быстро заснул. Он был последним из тех, кто бодрствовал в этот последний час уходящей ночи, а, может быть, и первый час зарождающегося утра…
Каждый из спящих видел свой сон, который представлял собою гигантскую картину, составленную из нескольких сюжетов, воплощенных в жизнь разными художниками. Это было мысленное изображение события, которому суждено было сбыться в ближайшем будущем — пожалуй, в этом из них уже никто не сомневался. Пентсуфр вновь увидел встречу с тенью фараона Хеопса и заново пережил все впечатления после разговора с ним.
Аллей, преодолевая опасность, с трудом пробирался по бескрайней пустыне Ниневии, иссушенной зноем и жаждой, подбадриваемый только розовым свечением, пульсирующим впереди.
Но самой счастливой в своем сновидении оказалась Наталис — она, наконец-то, нашла пирамидку с помощью своего амулета. Звуковые сигналы, которые он издавал, красноречиво свидетельствовали о том, что засыпанный песком космический корабль находится совсем недалеко, в нескольких десятках шагов, за ближайшим барханом. Окрыленная радостью, девушка побежала в сторону пирамидки. Наслаждение, полученное ею от быстрого бега, было таким сильным, что она… проснулась.
Ноги по-прежнему неподвижными плетьми лежали на своем месте. Чувство безысходной тоски охватило девушку. В этот ранний час она была один на один со своими мыслями, и никто не мешал ей. Она не сразу услышала вопрос подошедшего к ее ложу Аллея:
— Что случилось на этот раз с моей царевной?
— Мне приснилось, что мы нашли пирамидку и что я выздоровела, — упавшим голосом ответила Наталис.
— Дорогая, так и будет! Ты мне веришь?
Девушка устремила на него взгляд, полный тоски и отчаяния, но утвердительно чуть заметно кивнула при этом.
На следующий день фараон, отложив государственные дела, долго сидел, размышляя, над картой Ниневии, а затем, прихватив ее с собой, направился в покои молодой царевны. Жрицы, ухаживающие за ней, уже закончили утренний туалет, включающий в себя умывание, обязательный лечебный массаж и втирание в кожу целебных мазей, удалились, повинуясь знаку фараона. Пентсуфр развернул свиток, и три головы склонились над ним:
— Вот путь, по которому ты должен будешь пройти в поисках пирамидки. Ты уже был в Ниневии, и эти места тебе должны быть знакомы, но ты об этом, вероятно, забыл, потеряв память. И как мне ни жаль, но, кроме тебя, эти поиски больше некому вести.
Аллей, улыбаясь, взглянул на девушку и утвердительно кивнул головой.
— За свою царевну не беспокойся, я лично позабочусь о ней.
— Благодарю тебя, отец, — произнес наследник престола, обнимая фараона.
Несколько дней потратил Аллей на то, чтобы подготовиться к дальнему походу: он выбрал самых выносливых и преданных ему людей, приготовил необходимые в пути вещи и орудия для раскопок, досконально изучил карту пустыни. Наталис в связи с этим он уделял гораздо меньше времени, а она, казалось, ничуть не была расстроена предстоящей разлукой.
— Ну вот, все и готово, — играя завитками ее волос, проговорил Аллей, — завтра утром мы отправляемся в путь, — он с грустью посмотрел на девушку, — а ты как будто даже рада, что мы расстаемся?
Царевна загадочно улыбнулась и, нежно обвив шею возлюбленного своими руками, поцеловала Аллея:
— Ты же знаешь, как нелегко мне с тобой расставаться, ведь я живу только благодаря тебе. Просто я верю в наше счастье…
Этим вечером возлюбленные долго не могли расстаться, шепча друг другу нежные слова признания. Наконец, Аллей оставил Наталис, устроился на своем ложе и быстро заснул.
Очнулся он под утро от какого-то легкого движения и прикосновения к его голове. Рука наследника уверенно нащупала рукоять кинжала, и в следующее мгновение он уже был готов броситься на непрошеного гостя.
— Милый, это я! — услышал он голос любимой.
Аллей открыл глаза и не поверил им — у его изголовья стояла Наталис. Сев на ложе, он недоуменно уставился на нее. Девушка, робко улыбаясь и преодолевая боль, сделала шаг к нему и, покачнувшись, чуть не упала, но была вовремя подхвачена крепкими руками любимого. Аллей осторожно усадил девушку, с изумлением качая головой.
— Ведь я же тебе говорила, что ноги начали меня слушаться! — произнесла она. — Танцевать я, конечно, пока не смогу, но теперь я в силах сопровождать тебя в походе! Без меня ты не поедешь.
— Как же ты смогла встать? Ведь ты была совершенно неподвижна!
— Помнишь ту ночь, когда я впервые поняла, что вновь могу управлять ногами? Ты не поверил тогда, сказав, что это сон, и я не хотела тебя разочаровывать, но каждую ночь после этого я много занималась, пытаясь заставить двигаться сначала пальцы, затем ступни, а вот сегодня сделала первые шаги.
— Значит, великий лекарь ошибся, пророча тебе вечную неподвижность… Хвала богам! — воскликнул счастливый наследник. Он взял девушку на руки и закружил по залу.
— Сейчас нам нельзя расставаться, и я остаюсь. Я предчувствовал, что что-нибудь помешает нашему походу, но о таком событии даже и не мечтал, — он осторожно опустил Наталис посреди зала.
Пошатываясь, она со страхом произнесла:
— Нет, нет, это очень далеко, мне не дойти!
— А ты представь, что я жду тебя и мне нужна твоя помощь, — и Аллей протянул к ней руки, как бы зовя к себе.