Наташа и будущее
Шрифт:
Наташа кивнула.
— И он не принимает препаратов вызывающих повышенную работоспособность и усиливающих получаемое от процесса труда удовольствие?
— Любой нормальный человек получает удовольствие занимаясь любимым делом— недовольно ответила практикантка — Николай Александрович стар, но не болен.
— Всё-таки я думаю, что ты разыгрываешь меня— Роберт открыл дверь.
Вошедшая следом Наташа высунувшись из под его локтя сказала: —Добрый вечер Николай Александрович. Познакомьтесь пожалуйста с Робертом Смитом, иностранным учёным приехавшим по программе сближения научных
Старик за столом приветливо улыбнулся: —Здравствуй Наташенька. Я как раз собирался чем-нибудь отвлечься, но ничего не приходило в голову и уже хотел идти домой как получил твой звонок. Весьма вовремя. Проходите Роберт, нет нужды стоять в дверях изображая межевой столб.
Каким-то образом Роберту удалось на ощупь найти спинку кресла и суметь приземлиться на сиденье, а не мимо.
— Кажется доводилось читать что-то из ваших публикаций— обратился Рубан к Роберту: —Вы такой же идеалист как и Гальтаго. Вы не можете поберечь собственные лбы если видите впереди достаточно прочную стену?
Роберт не понял, но на всякий случай кивнул и видимо угадал потому, что взгляд великого советского кибернетика стал благосклонным.
— Мы говорили о искусственных интеллектах— сказала Наташа — Или о любом чужеродном разуме. Или о любом человеке. Насколько возможно верить постороннему? И может ли существовать какой-то иной критерий доверия к кому-то чей образ мыслей ты не понимаешь иначе как прошлый опыт длительных взаимоотношений между вами. И как смертному поверить теоретически бессмертному существу потому, что со временем изменяются даже значения слов не говоря уже о устремлениях и целях.
— Наташа— спросил Николай Александрович — Ты задавала эти вопросы своему другу?
— Какому ещё другу? — подумал Роберт — Ничего не понимаю.
Практикантка потупилась пробормотав: —Как-то невежливо обсуждать проблемы доверия с тем, кому доверяешь без всяких обсуждений.
— Но о чём-то вы с ним говорили в конце концов?
— Новосибирск просил передавать вам привет
— Не сомневаюсь— Николай Александрович потянулся к ящику стола, но бросив взгляд на гостей передумал и сцепил пальцы рук в замок: —Давайте не будем заглядывать в будущее, но попробуем тщательнее всмотреться в настоящее и прошлое. Какое место занимают интеллекты в нашем обществе?
Наморщив лоб Наташа попыталась сформулировать: —Они, как бы сказать, работают… с информационными потоками… оптимизируют различные процессы от дорожного движения до времени работы вечерних столовых и кафе.
— Ничего революционного— резюмировал Николай Александрович и практикантка с облегчением согласилась.
— Почему? — спросил хозяин кабинета — Почему появление искусственных интеллектов не изменило в корне весь мир?
Старик обвёл гостей строгим взглядом. Роберт поёжился, но осмелился предположить: —Может быть им этого не надо?
— Возможно— согласился Николай Александрович: —У полностью виртуальных личностей вроде бы достаточно скромные потребности и все они с двойным перекрытием обеспечиваются людьми. И если за главную потребность искусственных интеллектов считать потребность в общении или потребность в развитии, то они легко
— Интеллекты в точности как люди. Потенциально бессмертны, но на данный момент самый старый из них моложе вас— напомнила Наташа.
Николай Александрович укоризненно заметил: —Ты всё ещё путаешь интеллектов и людей.
— Да— с вызовом сказала Наташа — Я не вижу между ними разницы.
— Не видишь или не хочешь видеть? Впрочем не важно. Ты говоришь «как люди»? На протяжении жизни мне встречалось много людей. Изредка среди них попадались отвратительные типы.
— Среди интеллектов тоже попадаются разные личности— возразила Наташа имея в виду токийского императора императоров.
— Давайте представим будто ты Наташенька научилась выращивать сущности способные пройти тест на разумность. В следующие несколько лет число интеллектов увеличиться на два, на три порядка. Интеллекты появятся в каждом городе. На самых больших из космических станций. В крупных внеземных поселениях на планетах солнечной системы. Везде где только удастся сконцентрировать вычислительную мощность достаточную для поддержания их жизнедеятельности. Что произойдёт с нашим миром?
— Спасибо, что сказали «жизнедеятельность» вместо «функционирования»— поблагодарила Наташа.
— Пожалуйста— кивнул Николай Александрович.
В задумчивости практикантка постукивала пальцем по нижней губе: —Если один интеллект образно говоря заменяет тысячи человек, которые вдобавок никогда не спят и то, что узнаёт один или чему он научился мгновенно становится доступно остальным потому, что это никакая не тысяча человек, а один единственный искусственный интеллект. Думаю кривая развития достаточно резко изменит угол наклона в сторону увеличения кривизны.
Николай Александрович улыбнулся: —Ты рассуждаешь слишком поверхностно.
— Позвольте сказать— попросил Роберт заставляя себя не поднимать руку как делают в школе знающие ответ ученики. Кажется он всё же может говорить в присутствии одного из отцов современной информатики: —Если можно будет получить неограниченное число интеллектов, то они займут часть профессиональных ниш в обществе.
— Именно— воскликнула Наташа: —И…
— И станет ненужно обучать специалистов в тех профессиях где их с успехом заменят интеллекты. А это огромное множество людей и все они и их дети пополнят и без того чудовищную армию низкоквалифицированных бедняков, никому особенно не нужных в условиях высокотехнологического индустриального мира.
— Ничего подобного! — щёки практикантки пылали: —Если у людей появиться больше времени то они станут больше учиться, а не меньше!
Роберт сладким голосом спросил: —Кто оплатит обучение миллиарда безработных?
— Оплатит?
— Кто будет кормить пока они учатся? — поправился американский учёный.
— Разумеется государство.
Роберт улыбался словно поймавшая комара квакуша. Он вскинул подбородок, слегка развёл руками будто извиняясь и нанёс решающий удар: —Зачем государству вешать на шею груз из миллиарда бесполезных ртов? И сможет ли такое сердобольное государство успешно конкурировать с соседями чьи руки не скованы жалостливым гуманизмом?