Настоящие
Шрифт:
— Я тебе скажу, — ответил Рыжий. Нарелина швырнуло обратно на лавку. — Он прав. Это единственный выход.
Возмущённый Нарелин дёрнулся было вскочить снова, но на этот раз вскочить не удалось, некая непонятная сила прижимала его к лавке. Он открыл было рот, но тут его опередил Клео:
— Не торопитесь. Лин, вы сейчас собираетесь совершить необратимый поступок, это серьёзно. Подождите, они ведь всё равно спят. Вы можете заблокировать их способности хотя бы временно? Или ограничить?
— Необратимый поступок? — спросил вместо Лина Пятый. — Да, ты прав. Именно это мы и собираемся сделать, потому что допустить происходящее нельзя.
— Пока дети спят,
— Невозможно, — ответил Лин. — Клео, ты не понимаешь.
Он и сам начал понимать лишь несколько секунд назад. Пятый всегда был быстрее, не на порядок, но вдвое как минимум. И сейчас Лин видел только одно: дрожащий, брошенный им самим в стену нож, и чужую смерть, которая благо для всех, кто находится здесь.
— Клео, пойми, — начал Пятый и тут же осёкся. Они не поймут. Сейчас точно не поймут. Бесполезно. Пустая трата времени. — Пойми, так надо. Так лучше.
Бездна. Её надо хотя бы раз увидеть самому, чтобы понять. Пятый действительно не хотел мальчишкам в тот момент ни зла, ни добра. Он хотел лишь избавить их от той дозы зла и добра, которую они сами себе уготовили. А потом получить расплату. Сполна.
— Вы не вправе, — сказал Клео вслух. — Это за пределами ваших полномочий.
Нарелин что было силы вцепился в плечо Клео. «Вы не вправе! — закричал он мысленно, фразы-образы пролетали несравнимо быстрее, чем живая речь. — Да одумайтесь же! Что вы делаете?! Кто вам дал право решать за других? В кого вы превратились с вашим всезнанием?! Вы же собираетесь стать убийцами ни в чём не повинных детей! Почему вы хотите видеть в них лишь адские машины? Чем они отличаются от других таких же, как вы? Все Сэфес когда-то приходили в систему впервые, все могли наломать дров! Ну пусть у вас судьба несчастливая, но за что вы их жизнь на корню режете?! Вы даже попробовать не хотите! Они же нормальные мальчишки, что же вы им даже в шансе малейшем отказываете? Вы что уже, Богом себя возомнили, чтобы решать, кому жить, а кому умереть ещё во младенчестве? Ну хорошо, пусть они так опасны, вы даже боитесь дать им проснуться, пусть спят до Орина, пусть их посмотрят Встречающие, решайте сообща, все вместе но не так! Как вы можете быть Сэфес, как вы можете что-то стабилизировать в Сети, если вы добра и зла уже не различаете?!»
— Ты не понимаешь, — ответил Пятый. Печально посмотрел на эльфа. — И не поймёшь. Лин?
— Тут.
— Ты готов?
— Да. Тем более что всего-то и надо — отключить систему.
Голос был тих и скучен, как осенний дождь. Идущий отовсюду и ниоткуда, он опутал собой пространство, как невидимая паутина, он был нигде, просто был — и всё. Скрыться от него не представлялось возможным. Клео недоумённо озирался вокруг, Нарелин замер, вслушиваясь.
Стихи… Бог мой. Это стихи.
Ты в аду, на седьмом этаже,Я на пятом, в соседней палате.Даже лучик надежды ужеОтключили по неуплате.«Смысл потерян», — гвоздём по стене,«Это точка», — окурком по коже.Мы повержены в этой войне,Нам уже ничего не поможет.Неведомая сила швырнула Пятого к стене и распяла на ней, как не кресте. Удар был такой силы, что Сэфес невольно вскрикнул.
И3
Стихотворение Кьяры Джеминьяки.
Нарелин ещё не понял, что произошло, какой незнакомец вмешался («Сихес?!» — промелькнуло в голове), но тут же рванулся к нему всеми мыслями — не знаю, кто ты, но помоги, помоги, останови их, не дай этого сделать!!
— Весьма проникновенно, — прокомментировал Клео, первым пришедший в себя.
— Клео, блин, — зашипел Нарелин, — ты совсем истукан, что ли?!
— Сволочь, — выдохнул Пятый. — Мразь! Ах ты…
— Спокойно, — произнёс некто невидимый. — Зачем так волноваться? Лин, Пятый, вы собираетесь уничтожить то, над чем я работаю второй год?
Посреди кабины катера возникла смутно различимая фигура, постепенно обретавшая плоть, и Нарелин вдруг понял, что это на самом деле вовсе не человек, а что-то иное. Нет, вроде бы всё было правильно. Две руки, две ноги, голова…
— Ски! — крикнул Лин. — Арти, фа ски!
— Заткнись, — мрачно произнёс в ответ тот, кто стоял теперь посреди каюты.
Лина швырнуло тоже, впечатало в стену рядом с Пятым.
Тот, кого Пятый назвал Арти, лёгкой, танцующей походкой подошёл к нише, в которой лежал Каин.
— Хорошо, — удовлетворённо произнёс Арти. — Очень хорошо. Лучше, чем можно было предположить.
— Арти, — произнёс Нарелин. — Ну точно. Я же вас знаю по считкам. Слава небесам, хоть вы образумьте этих рехнувшихся!
— Почему же рехнувшихся? — невозмутимо спросил Арти. — Всё логично и правильно, насколько это вообще возможно. Сначала убить тех, для кого не хочется своей судьбы, верно? А потом погибнуть самим, получив расплату. Вполне в духе экипажа семьсот восемьдесят пятого, одной из лучших моих работ. Да, Пятый?
Нарелин перевёл взгляд на Пятого и поспешно отвёл глаза — смотреть на того было просто невозможно. Такой степени отчаяния и беспомощности он в жизни своей не видел — даже на лицах умирающих.
— Эрсай, — еле слышно произнёс вдруг Лин. — Ты умираешь от героина, ты сходишь с ума от боли, а потом оказывается — всё это время с тобой работал такой вот Эрсай, да, Арти? Что ты приготовил для них? — Кивок в сторону ниш с мальчишками. — «Трёшку»? Или ещё что похлеще?
Нарелин прикусил палец. «Екарный бабай, — подумал он в прострации, — так вот оно в чём дело…» Нахмурился. Встал.
— Арти, — резко сказал он. — Раз вы появились собственной персоной, объясните, что происходит.
— Сидеть! — Нарелин как стоял, так и рухнул обратно, словно невидимая рука рубанула его под колени. — Дождись своей очереди. Про тебя мы поговорим в своё время. А вы! — Арти повернулся к застывшим Сэфес. — Какая мерзость! Находить удовольствие в сквернословии и пьянстве, решать то, что в принципе не предназначено вам решать, думать о том, о чём вам и помышлять не положено. Ладно, это мелочь. Но вот так! Это перешло все пределы.