НАСТОЯЩЕЕ ИМЯ

Корецкий Даниил Аркадьевич

В огромном актовом зале собрался весь столичный финансово-политический бомонд. И вице-премьер Фандоренко, и Арцыбашов, и Шаторин, и Зенчук, и Пигарев, и Налютин, и Макарин, и Закатовский, и многие другие. Не было только Локтионова, не мелькало в самых ответственных местах напряженное лицо

Теперь безопасность обеспечивали другие люди: во главе службы стал Каймаченко, его подчиненные на входе пропускали гостей через ажурную рамку металлодетектора. Особо важных персон это не касалось, для них и вход был отдельный. А Фокина ошманали,

хотя оружия у него уже не было, не было и удостоверения, не было жены, определенного места в жизни и уверенности в себе. Была только злость на замаскированных пришельцев, внаглую грабящих страну. И

– …Создание "Консорциума" явилось результатом труда многих и многих людей, результатом их воли, трудолюбия и таланта, – Петр Георгиевич Горемыкин заканчивал свою речь. Он впервые прилюдно обозначился, как глава организации и

– И попытки отдельных отщепенцев пустить наш корабль ко дну, заведомо

Зал зааплодировал. Отщепенцами в конце концов оказались Макс Карданов и

– А теперь прошу на фуршет, – Петр Георгиевич сделал радушный жест щедрого хозяина. Через широкие выходы приглашенные двинулись в Северный холл,

Банкет предстоял знатный, но внезапно у стола для особо важных персон возникла сумятица и непристойный шум: крики, звуки ударов, звон слетающих на

Похожий на разъяренного медведя огромный человек легко прорвал не готовую к такому обороту цепочку телохранителей и ворвался в стаю особо важных персон,

Бац! – огромный кулак сбил с ног подвернувшегося Закатовского.

Бац! – упал Макарин. Бац! Бац! Бац! Словно кегли валились с ног Налютин,

Огромный кулак обрушивался на упитанные вельможные физиономии, одна мимика которых приводила в трепет сотни людей. Золотой перстень смачно впивался в кожу, оставляя красный, быстро набухающий кровью отпечаток – несмываемое

– Стоять! Стой! Держи его!

Каймаченко попытался остановить взбешенного медведя, но тот ударил его левой и поломился дальше, оставляя за собой поваленные тела и клейменые лица

– Бац! – отлетел на несколько шагов Ершинский.

– Бац! – схватился за лицо Шаторин.

Но медведь рвался к главной цели – прижатым к стене Горемыкину и Арцыбашову. Их охранники закрыли хозяев телами и даже достали оружие, но в

– Бац! Бац! Бац! – охранников он бил локтем, кулаком левой или головой. А

Красные стигмы вспыхнули на лицах Горемыкина и Арцыбашова. В тот же миг откуда-то снизу раздались выстрелы. Самый смелый охранник использовал довольно рискованный прием для стрельбы в толпе: упал на колено и палил в упор, направив ствол снизу вверх. Когда третья пуля пронизала огромное тело, оно обмякло и

ЭПИЛОГ.

Пять лет спустя.

Майский полдень. Въезд в Уитем – небольшой городок в Юго-Восточной Англии, семьдесят километров на северо-восток от Лондона. У дорожного ресторана, раскинувшего десяток тентов над столиками

у шоссе, остановился белый

Колокольчик на двери ресторана мелодично зазвенел, к стойке прошел высокий широкоплечий мужчина в дорогом летнем костюме. Он спросил что-то у барменши, та принялась объяснять, оживленно жестикулируя, потом достала из фартука блокнот, вырвала оттуда листок и что-то нарисовала. Мужчина взял

– Кто это был, Бони? Что он хотел? – спросил хозяин.

Он сидел с калькулятором и кипой счетов за свободным столиком, наблюдая в

– Он спросил, как проехать к поместью Лиз Уотерфорд, – сказала барменша.

– Уотерфорд, Уотерфорд… – пробормотал хозяин. – А-а, вспомнил. Вдова

– Не знаю. Она же совсем одинокая и к ней никто не ездит, – задумалась барменша. – Мы бы видели еe сына. К тому же разве стал бы он спрашивать

– Верно, – согласился управляющий, продолжая разглядывать давно опустевшее шоссе. – Но машина у него, конечно… Высший пилотаж. На моей памяти

– Что за машина?

– "Астон мартин". Она стоит двести тысяч фунтов…

Он восхищенно покачал головой.

– А хоть бы и миллион, – вздохнула барменша, возвращаясь к стойке.
–

Вдруг она издала удивленный возглас.

– Что случилось? – хозяин вскинул голову.

Барменша подняла со стойки новенькую пятидесятифунтовую купюру и стала

– Похоже, это чаевые, – наконец сказала она.

…Двухэтажный каменный дом с увитым плющом фасадом, аккуратно подстриженные лужайки, фруктовый сад, пруд. Дверь открыла немолодая темнокожая

– Вам кого, сэр? – она внимательно посмотрела на пришельца.

– Я хотел бы увидеть миссис Уотерфорд, – сказал он.

Негритянка взглянула через его плечо на застывший у ворот дорогой

– Как вас представить?

– Скажите, что… Просто знакомый, из Лондона.

Через несколько минут из комнаты вышла маленькая, сохранившая стройность пожилая женщина, в брюках и свободной рубашке спортивного покроя. Очки.

– Добрый день, – сказала миссис Уотерфорд, наклонив голову. – Чем могу

Макс не отвечал. Он смотрел на нее, в памяти мелькало давнее фото, там, где они на фоне Виндзорского дворца… Он узнавал и не узнавал эту постаревшую

– Кажется, произошло недоразумение, – миссис Уотерфорд вежливо и сухо улыбнулась. – Вы отрекомендовались моим знакомым из Лондона… Но я вас не знаю.

Макс уже открыл было рот, чтобы ответить – когда в распахнутую дверь ворвался темноволосый мальчуган. Он подбежал к Максу и обхватил руками его

– Ой, простите, – с улыбкой сказала она. – Том выскочил из машины и

Но миссис Уотрефорд, кажется, не услышала еe слов. Она во все глаза смотрела на мальчика, довольно выглядывавшего из-за ног отца. Ее строгое холодное лицо вдруг изменилось, поплыло, словно восковое, глаза покраснели, рот открылся. Маленький Том нахмурил черные брови и, дернув Макса за штанину,