Настенька
Шрифт:
Я пыталась кричать, звать, даже плакать. Моя голова разрывалась от осознания происходящего.
Меня понесли хоронить, мать их за ногу! Но я же живая!
Через какое-то время я услышала, как что-то деревянное грохнулось над моей головой, а затем послышался звонкий звук удара молотка.
– Неееет! – закричала я что было силы, и сама испугалась звука своего голоса.
Меня прорвало! Наконец-то! Я слышала свое свистящее прерывистое дыхание, слышала, как заскреблись мои ногти о деревянную крышку гроба,
– Нееет! Пожалуйста! – услышала я свой собственный плач, – Я жива!
– Мертвячка подымается! – закричал вдруг кто-то, а затем раздался оглушительный визг десятков женских голосов и испуганные вопли мужиков.
– Закапывай скорее! – услышала я чей-то испуганный голос.
– Нет, сначала надо бы кол осиновый забить в грудину, – ответил кто-то.
– Святой водой окропить, а потом кол, – согласился кто-то третий.
– Нет, лучше на кострище, да боюсь, не управимся засветло, а по темени боязно…
Вдруг раздался чей-то звучный глубокий голос:
– Угомонитесь оглашенные! Христа на вас нет, – проговорил он укоризненно и громко, что все вокруг сразу умолкли, – Давай ребята, снимайте крышку.
Снова воцарилась жуткая тишина. Я даже сама на некоторое время затаилась и будто бы перестала дышать. Как мне было страшно.
Боже, я только сейчас почувствовала, что способна двигаться, а также ко мне медленно возвращалось зрение. Все чувства моего замерзшего тела обрушились на меня разом. Сильнейший озноб колотил всё мое тело. Я дрожала и скреблась о деревянную крышку гроба, все глубже вгоняя занозы под свои ногти.
Звенящую тишину вдруг нарушил испуганный возглас:
– Вот ты, Данила, и сымай, если такой смелый, – проговорил кто-то.
Затем послышался недовольное тихое ругательство, потом дерево над моей головой скрипнуло и затрещало. И тут мне в лицо ударил свет и ледяной холод.
– Ох, – послышался общий испуганный вздох.
Я сощурилась и часто заморгала, пытаясь разглядеть столпившихся рядом со мной людей.
А затем снова с разных сторон раздались испуганные вопли:
– Мертвячка! Подымается!
Глава 2
Первое, что я увидела, когда пришла в себя, это низкий тёмный закопчённый потолок. Лёгкий запах дымка окутывал помещение, где-то приятно потрескивали поленья. Совсем рядом слышался плач ребенка и тихий спокойный разговор мужчины и женщины.
– Послушай, Матрён, мы не можем оставить её у себя, – проговорил мужской голос едва слышно.
– Ты что, Макар, не уж-то предлагаешь мне выставить девчонку, да после всего того, что с ней было? – печально спросил женский голос.
– У нас и так ртов хватает, так ещё одну корми, – недовольно пробухтел мужчина, – Как придёт в себя, пусть
– Да, нежели ж так можно, Макар? – возмутилась женщина, – Молодая девка будет жить одна – одинешенька? Всякий обидеть может. У нас лихих парней много…
– Не боись, – перебил её собеседник, – Никто её не тронет, побоятся. Все и так наш дом теперь стороной обходят, говорят, что мы ведьму пригрели. Никто к ней не сунется.
– Не могу я так, Макар, – женский голос дрогнул, – Жаль сиротку, теперь совсем ей жизни не дадут в селе. Раньше и то ей было не житьё, все сторонились из-за её парши на лице. А теперь, как поднялась из гроба, так красавицей сделалась, так теперь ведьмой прозвали, вурдалачкой.
– Матрёна, – тихо зашептал мужчина, – А вдруг и впрямь ведьма? Где это видано, чтобы из гроба покойник вставал, да и ещё и так изменялся?
– Не ведьма она, – укоризненно проговорила женщина, – Не верю я в это. И тебе запрещаю так говорить.
– Ладно, – обрубил разговор мужчина, – Как очнётся, так чтобы духу её в доме не было, вот тебе моё слово последнее.
На это послышался тяжелый женский вздох.
Я медленно заморгала, удивляясь странностям услышанного разговора. И принялась разглядывать окружающее меня пространство.
Я лежала на широкой деревянной лавке возле огромной деревенской печи, от которой шло приятное тепло. Тело мое затекло и заныло, лежать на жесткой деревянной лавке было довольно неудобно и непривычно. Я попыталась приподняться и оглядеться вокруг.
Вдруг из-за темного угла выскочил странного вида мальчонка лет примерно девяти-десяти. Он был одет в какую-то старомодную одежду, серую рубаху, напоминающую косоворотку, широкие штаны, а на ногах лапти. Ого! Вот так прикид!
– Мама, мама! Ведьма проснулась! – заголосил пацаненок звонким голоском так громко, что я поморщилась и, приняв положение сидя, зажала руками уши.
На крик ребенка выбежала миловидная женщина и тут же дала мальцу хороший такой подзатыльник.
– Мишка, стервец, что ещё за слова!? Чтоб я больше такого от тебя не слыхала, даже в шутку, – строго проговорила она, уперев руки в бока.
Я принялась внимательно рассматривать незнакомку. На вид ей было примерно лет тридцать или даже тридцать пять. Она выглядела немного полноватой, с большой грудью и приятным открытым лицом, а волосы были спрятаны за неброским сереньким платком. Её теплые карие глаза смотрели с теплом и добротой, а на лице застыла какая-то усталость. Одета женщина была в свободную льняную блузку и длинную свободную юбку, подпоясанную широким толи фартуком, толи просто тряпкой или даже полотенцем. А на ногах у женщины красовались не что иное, как лапти.