Шрифт:
Посвящается тетушке Нине и дяде Пете, сумевшими остаться людьми на чужбине.
I глава
Тридцать два года назад по земному исчислению на краю Галактики два больших плазменных сгустка медленно колыхались под кислотным дождем на берегу газообразного океана. Вид утесов
Тем временем между плазменными шарами, видимо, шел оживленный информационный обмен — оба интенсивно меняли цветовые оттенки — от багрово-бордового до ярко-алого. Наконец плазменное образование пыхнуло, осыпав замерзший азот на берегу красными искрами.
Картинка передернулась — на берегу моря изумрудные волны с шипением накатывались на золотистый песок, в тени под раскидистой пальмой, за круглым столиком в глубоких бамбуковых полукреслах, развалились двое мужчин.
Белые шорты, светлые гавайки, сланцы и широкополые шляпы из бледно-желтой соломки — обычный наряд пляжного бездельника.
Метаморфоза, происшедшая с окружающей обстановкой и с ними, видимо, удовлетворила одного из них, о чем он сварливым голосом заявил своему собеседнику.
— Нет, я все понимаю, — говорил мужчина, — отдохнуть в плазмообразном состоянии — это прекрасно, но во всем нужна мера. А планета, которую вы, уважаемый, выбрали для встречи, — вообще ни в какие ворота не лезет.
— Ну, будет вам, нам ли, Предтечам, ссориться по пустякам, — примирительно произнес второй.
Так как имена у них непроизносимые на человеческом языке, будем для ясности именовать мужчин Первый и Второй.
— Согласитесь, — заметил Первый, — находиться в человеческом облике, в первоначальном, так сказать, состоянии, гораздо приятнее, чем в прочих ипостасях?
— Не спорю, друг мой, не спорю, однако, перейдем к делу. Какова цель нашей встречи? Что случилось?
— Случилось то, чего мы все ждали последние тридцать тысяч лет.
Раздался треск. Второй машинально отломил край стола и бесцельно вертел в руках кусок мрамора.
— Да, родился Спаситель Земли, — торжественно заявил Первый.
— Это точно? Вы не ошиблись? — забеспокоился Второй.
— Обижаете. Биометрические данные ребенка лично проверял несколько раз.
— Слава Единому Творцу, наконец-то! Но кто будет куратором операции?
— Да с ребенком предстоит много работы. Его придется вести по жизни, — заметил Второй.
— Совершенно с вами согласен — столь важное и ответственное бремя, естественно, беру на себя, — гордо заявил Первый.
Второй изменился в лице.
— А почему собственно вы? Я тоже хочу принять живое участие, — настаивал Второй.
— Хорошо, хорошо, будем работать вместе — я в живом контакте с мальчиком, а вы обеспечиваете анализ и материальное обеспечение.
— Не устраивайте дискриминацию, я тоже хочу работать со Спасителем, —
— Да будет вам нервничать. Вдвоем, подчеркиваю, вдвоем будем вести человека по жизни. Конечно, вдвоем, и никому не обидно. Но, мне кажется, мальчику нужно в будущем дать как можно больше самостоятельности.
— Согласен.
— Слава Творцу, договорились! У нас с вами, коллега, есть прекрасный повод устроить небольшой праздник.
— Я всегда за, но в меру, дней на пять, а не так как в прошлый раз — гудели два месяца.
— Поддерживаю целиком и полностью. Первый с подозрительной готовностью быстро согласился.
Оба синхронно повернулись по сторонам, и вокруг стали возникать холодильные шкафы, столы, ломящиеся от деликатесов. Старый сломанный стол исчез, из воздуха появился новый. Рядом с ним возник ящик с коньяком «Арарат» в запотевших бутылках.
Мужчины разлили благородный напиток в круглые фужеры емкостью не менее пол-литра и, дружно выдохнув, хлопнули по первой. Генеральная пьянка началась.
На первый взгляд, ничего необычного не происходило — ну появляются из воздуха предметы, напитки и деликатесы. Фокус такой — хе-хе. Если бы не одно но — рост мужчин составлял около сорока метров.
Из дверей Ц.К. вышел молодой человек. Остановившись на крыльце, задумчиво поцвиркал зубом, глядя на багровый закат.
Ц.К. на языке аборигенов — центральный кабак - доживал свои последние дни в качестве точки общепита. Московские делавары решили в будущем сделать из него нечто эксклюзивное, в принципе неважно что, главное — возможность отмыть наворованные деньги. Это, так сказать, еще грядет, а пока в ресторане неплохо кормили, и потому Сашка Пожарский — позывной «Засада», пребывая в благодушном настроении, решил перед дорожкой перекурить. Вытащив из пачки «Филипп Морис» сигаретку, закурил, отгоняя дымом надоедливого комара.
— Прекрасный вечер, какого хрена не прогуляться до казино пешком. Всего четыре остановки.
Парень решительным щелчком отправил окурок в урну, спустился с крыльца и, свернув за угол, неспешным шагом двинулся по улице Ленина.
В свои тридцать два года Сашка выглядел немного старше — в черной шевелюре - седая прядь. Ростом чуть выше среднего, выразительные серые глаза, фигура атлетическая.
За плечами - четырнадцать лет войны в горячих точках и спецзаданий в различных уголках планеты. Боевой опыт начал со второй чеченской войны, о которой не любил вспоминать. Слишком с большой грязью, кровью и предательством больших чинов довелось там столкнуться. Самое печальное, что Сашка добровольно отправился в армию, хотя у него была законная отсрочка — заканчивал первый курс факультета истории Иртышского университета.