Наставник
Шрифт:
Шелли тихо проговорила:
— Он будет бояться, что Уиллоу больше не найдет его привлекательным, и это определенно станет заметным знаком для других мальчиков, что Соломон сделал что-то не так.
Мои глаза остекленели, когда я обдумал эту идею.
— Это определенно способ подать пример. Другие мальчики будут до смерти напуганы тем, что я так с ними поступил. — Кивнув головой, я переориентировался и посмотрел на нее, но Шелли повернулась ко мне спиной, как будто ей было стыдно за то, что
— Спасибо. Ты гений, ты же знаешь это, верно?
Она мне не ответила.
Двадцать минут спустя я вышел на улицу с задумчивым видом. У всех отвисли челюсти, и послышались вздохи, когда дети и взрослые увидели новый облик Соломона.
— Что ты с ним сделал? — спросила Кайя, явно встревоженная.
— Я проявил творческий подход, как ты мне и велела.
Я понял, что поступил правильно, когда Магни кивнул мне в знак признания и обратился к мальчикам.
— Посмотрите на это, мальчики! Если вы не хотите выглядеть так же нелепо, как Соломон, вам лучше не целоваться с девочками! — рявкнул он.
Соломон подошел и сел, прислонившись к дереву и опуская глаза.
— Не смотри на меня так, — сказал я Кайе. — Он отделался без единой царапины, и Магни доволен. Ну и что с того, что его гордость и тщеславие задеты? Соло переживет это, когда у него снова отрастут волосы.
— Я полагаю, это лучше, чем ударить его, — призналась Кайя, прежде чем ее отвлек вид Боулдера и Кристины, выходящих из леса с Рейвен между ними. Все трое держались за руки.
— Оу. — Кайя мгновенно смягчилась, и я воспользовался шансом обнять ее за талию и притянуть ближе к себе.
— Они сказали ей, — выдохнула она. — Посмотри, какими блаженно счастливыми они выглядят.
— Если бы ты не была так чертовски медлительна, чтобы понять, что любишь меня, мы могли бы стать родителями Рейвен, — прошептал я и поцеловал ее.
После того, как Боулдер объявил всем детям, что они с Кристиной удочерили Рейвен, мы, как и следовало ожидать, получили вопросы от некоторых из них.
Уильям хотел знать, почему только у детей с Родины могут быть родители, и я сказал ему пойти и поднять этот вопрос с Перл и Ханом.
Мила пришла и спросила Кайю, можно ли ее тоже удочерить.
— Никогда не знаешь наверняка, — сказала Кайя девочке и поцеловала ее в лоб. — Я уверена, что каждый взрослый гордился бы такой дочерью, как ты.
— Могу я быть твоей дочерью? — спросила Мила Кайю с застенчивой улыбкой.
— Да, — решительно сказал я, но Кайя покачала головой.
— Арчер и я должны относиться ко всем детям здесь одинаково. Мы вас всех очень любим, но я уверена, ты можешь себе представить, как тебе было бы тяжело, если бы мы тебя удочерили. Другие дети будут ревновать, тебе не кажется?
Мила закусила губу
— Думаю, да.
Когда она убежала, Перл подошла поговорить с нами.
— Я должна сказать, что вы двое меня удивляете. Со всеми вашими ссорами я наивно думала, что вы не очень нравитесь друг другу.
Кайя рассмеялась.
— Мы и не нравились друг другу. Я действительно думала, что Арчер был самым упрямым и раздражающим человеком в этом мире.
— Невозможно. — Перл рассмеялась. — Это наверняка был бы Хан.
— Вы выбрали пятерых мужчин, которые будут представлять Северные земли? — спросил я Перл.
— Почти, — выдохнула она. — Конечно, есть Финн, и Кристина рекомендовала одного из мужчин, которые помогали ей на археологических раскопках. Его зовут Брюс Ли, и после встречи с ним я согласна, что он должен быть включен в проект.
— Это только два.
— Да, но завтра я провожу собеседование с десятью кандидатами. Все они были рекомендованы мне и описаны как умные, сердечные и уважительные люди.
— Я не уверена, что назвала бы Финна уважительным. — Кайя ухмыльнулась. — Его шутки могут быть довольно грубыми.
— Ну, я имела в виду уважительное отношение по стандартам мужчин Севера, — поправилась Перл.
Пока две женщины продолжали разговаривать, я подошел и сел рядом с Финном, который одиноко лежал на траве на солнце.
— Ты ли тот счастливый жених? — спросил он и открыл один глаз, чтобы посмотреть на меня. — Я думал, ты сейчас будешь занят подтверждением своего брака.
— Время еще есть, — ответил я и вытянул ноги перед собой.
Финн использовал свои руки в качестве подушки и щурился от солнца.
— Я видел, что ты сделал с Соломоном.
— Угу.
— Он никогда не простит тебе этого.
— Вероятно, нет, но, по крайней мере, я вмешался, чтобы защитить его от гнева Магни. Это больше, чем сделал ты сам.
— Эй, я думаю, ты кое-что забываешь. — Он приподнялся на локтях. — Я врач; моя работа — лечить раненых, а не получать ранения самому.
— Так вот почему ты никогда не сражаешься на турнирах? — спросил я. — Ты хороший боец, но я никогда не видел, чтобы ты участвовал.
Он наклонил голову вперед и назад, словно взвешивая доказательства.
— Я хотел драться за Лауру, но когда Магни сказал, что будет участвовать в турнире, я передумал.
— Потому что он твой лучший друг? — спросил я.
— Это, а также потому, что Магни был лучшим бойцом и вторым по значимости человеком в стране, было само собой разумеющимся, что она выберет его, — сказал он как ни в чем не бывало. — Оказалось, что это был хороший выбор, так как Магни теперь один, в то время как я собираюсь купаться в женщинах через несколько дней.