Насмешка

Цыпленкова Юлия

Служанка закончила наполнять купель и замерла, ожидая распоряжений госпожи.

— Ты свободна, — сказала ей Лиаль, дождалась, когда останется одна, и раскрыла ладонь.

Золото тускло блеснуло в свете огня. Девушка поднесла медальон ближе к глазам, рассматривая птицу и буквы, незнакомые ей. Лиаль поскребла ногтем одну из букв, затем перевернула медальон на другую сторону и рассмотрела меч, вокруг которого распространяли сияние чеканные лучи.

— Кто же ты такой? — вполголоса спросила пустоту лаисса, вспоминая взгляд мутных зеленых глаз. — Посланец Святых, — хмыкнула она. — Надо же…

Девушка прошла в опочивальню, спрятала в ларец со своими украшениями медальон незнакомца и отправилась в умывальню.

Ее мысли продолжали кружиться вокруг раненого и его медальона. Ей все более хотелось узнать имя мужчины и услышать его историю. А еще хотелось узнать, что означают письмена на его медальоне. Однако пугало то, что скажет наместник, узнав, что на половине его жены появился неожиданный обитатель. Но не могла же Лиаль оставить умирающего в лесу! Разве не долг благочестивого человека помочь страждущему? Или, может, следовало отдать раненого наложнице, тем самым подвергнув его новой опасности умереть в дороге до деревни? К тому же это означало подчиниться любовнице мужа! Позволить простолюдинке, которая согревает его постель, взять верх над собой, над законной женой и благородной лаиссой, ну уж нет! Не бывать тому. Не для того она столько слушала о дворянской чести от своего отца, чтобы запросто кинуть ее под ноги какой-то бабе. И, ежели супруг будет требовать от нее подчинения этой… наложнице, то о всякой дружбе с Лиаль он может забыть. Она все это время прекрасно обходилась без ласса Ренваля, обойдется и дальше. Пусть хоть никогда не притрагивается к своей супруге, ожидая от нее коварства.

— Святые! Мне ведь и в голову не приходило подобное! — воскликнула благородная лаисса. — Как можно винить в том, о чем даже не думаешь?!

Лиаль вышла из умывальни, сама надела сорочку и легла в кровать, не сводя взгляда с ларца, где лежал медальон. Хотелось еще раз рассмотреть его, но девушка запретила себе это. Она закрыла глаза, но еще долго не могла уснуть, думая, то о благородном лассе, метавшемся в пылу горячки и бреда, то о своем супруге и его гневе. Когда сон, наконец, победил Лию, она уже не заметила, запутавшись в путах странного сновидения, ставшего продолжением ее мыслей.

Сон был тяжелым. Лиаль смотрела из окна, как ее муж тащит незнакомца на стену, чтобы сбросить его так же, как и свою первую супругу. Девушка сорвалась с места и побежала вниз, крича, чтобы Ландар остановился, что благородный ласс не совершил ничего дурного. Но наместник не слышал ее. Он толкнул мужчину в спину, и раненый полетел вниз, но распахнул руки, вдруг ставшие крыльями, и взлетел в небо, обращаясь в большого орла. Наместник зашипел от злости, и вот уже не человек стоит на крепостной стене, там свил клубок из колец огромный и страшный змей. Орел налетел на склизкого гада, выставив перед собой лапы с острыми когтями, но змей увернулся, взвился вверх и оплел кольцами гордую птицу, вновь утаскивая ее на стену.

— Нет! — закричала Лиаль и вскочила, испуганно озираясь вокруг.

На ее крик спешила служанка, но лаисса отмахнулась от нее. Утерла пот со лба и направилась в умывальню, чтобы омыть лицо. Служанка тут же крикнула, что госпожа изволила проснуться. Появились другие слуги, неся горячую воду и утреннюю трапезу. Лиаль помогли одеться, собрали ей волосы и оставили одну. Девушка тут же подошла к ларцу, достала медальон, не дававший ей покоя, повертела в руках и зачем-то надела на шею, смущаясь от мысли, что он был надет на тело мужчины. Но прохлада медальона показалась ей приятной, и мысль, что так вещь незнакомца будет в большей безопасности, успокоила. В любом случае, из столицы супруг должен был возвратиться не раньше, чем через месяц, а, значит, ласс успеет поправиться и покинуть замок, забрав свою вещь. А когда он окажется далеко, выдержать гнев наместника будет проще. В невинности своей супруги ласс Ренваль сможет убедиться, коли пожелает, известным

способом.

Мрачно усмехнувшись, Лиаль взяла недочитанную книгу и углубилась в нее, более не думая о наместнике. О своем неожиданном госте девушка знала. Он пришел в себя под утро, но вскоре уснул, выпив настой, который оставил лекарь. Удовлетворившись докладом служанки, лаисса Ренваль вернулась к своим привычным занятиям, ничем не выдавая, ни своего беспокойства, ни волнения, ни желания спуститься вниз и заглянуть к раненому.

Гулять сегодня она решила на стенах замка, опасаясь, что наглая наложница вновь заявится на ее половину. Лиа не могла полностью доверять челяди, все-таки они служили ни ей, а ее супругу. И пусть прислуга с ее половины относилась к госпоже с сочувствием и симпатией, но ожидать преданности от них было непозволительной роскошью и опасным заблуждением. Потому благородная лаисса ограничилась пределами замка, время от времени поглядывая вниз, чтобы удостовериться, никто не пытается украсть у нее незнакомца, потревожив его и обрекая на гибель.

— Госпожа, благородный ласс проснулся, — доложила ей служанка, когда Лиаль слушала барда после вечерней трапезы. — Он в своем разуме и спрашивает, где находится.

Певец накрыл струны лютни ладонью и вопросительно взглянул на лаиссу. Лиа спрятала волнение за невозмутимостью, поднялась с кушетки и направилась к двери.

— Мне сопровождать вас, госпожа? — спросил бард.

— Да, Лиот, идем со мной. И ты, Мальга, — велела Лиа, неспешно покидая покои.

Служанка и бард послушно следовали за ней. Они спустились вниз по лестнице, дошли до дверей комнаты, отведенной раненому, и лаисса поманила к себе еще и ратника, велев стоять у открытых дверей. И пусть теперь супруг упрекает ее в легкомыслии и вероломстве. Незнакомца Лиаль посещала при наличии служанки и двух мужчин. Стражник кивнул, открыл настежь дверь и замер, пропуская госпожу внутрь. Лаисса Ренваль шагнула в комнату, бард и служанка последовали за ней.

Раненый лежал на своем узком ложе, закрыв глаза, но открыл их при звуке шагов и повернул голову, глядя на благородную лаиссу, приближавшуюся к нему. Мужчина не спешил заговаривать, пристально рассматривая свою спасительницу. Лиаль так же рассматривала осунувшееся бледное лицо с темными кругами, залегшими под глазами, напомнившими ей вдруг цвет сочной весенней зелени.

— Милости Святых, благородный ласс, — наконец произнесла девушка, негромко, но уверенно. — Как вы себя чувствуете?

— Словно Нечистый меня прожевал и выплюнул, — хрипло усмехнулся незнакомец, но тут же исправился. — И вам милости Высших Сил, благородная лаисса. Благодарю вас за свое спасение.

Лиаль слегка улыбнулась и склонила голову. Нужно было представиться и спросить имя благородного ласса, но девушка медлила. Незнакомец опередил ее.

— Кто вы, и на чьих землях я нахожусь? — спросил мужчина, облизав сухие губы.

Лиа дала знак служанке, и та поспешила подать раненому отвар, который тот жадно выпил, чуть поморщившись из-за его горечи, но все же благодарно кивнул.

— Вы находитесь в замке наместника Провинции Нест, благородного ласса Ландара Ренваля, — ответила Лиаль. — Мы нашли вас в лесу неподалеку. Вы лежали без памяти. Иных следов, кроме следов вашего коня, ратники не обнаружили.

— Ветер, — взгляд раненого стал тревожным, — что с ним?

— Ветер? — лаисса чуть нахмурилась, но быстро поняла, о ком говорит мужчина. — Ваш конь в конюшне, он сам шел за воинами, которые несли вас. Сейчас о жеребце заботятся.

— Благодарю, — ласс попытался изобразить поклон. — Он верный друг.

Лиаль приблизилась еще на шаг, невольно коснулась места, где под платьем висел медальон, и задала свой вопрос:

— Как ваше имя, благородный ласс? Как вы оказались в наших краях, и кто напал на вас?