Наследство
Шрифт:
– Верно, Сергей Прокофьевич, ох, верно! – воскликнул Кудрявцев.
– Сам знаю, – усмехнулся секретарь. – А вот авторов, авторов следовало бы заметить. Надо подсказать парткому института ещё раз вернуться к Артюхину. Видно, тот разговор не на пользу пошёл…
– Подскажем, Сергей Прокофьевич, подскажем! – протараторил Кудрявцев. И добавил озабоченно: – Должен сообщить вам ещё одну неприятную новость – в Осиновом Кусту вчера председателем колхоза избрали Боброва…
– Что?!
– Заупрямились колхозники. Присутствовал второй
– Дунаев на собрании был? – перебил Безукладов.
– Вот я как раз и хотел об этом. Похоже, пошатнулся авторитет Егора Васильевича, люди его не послушались…
– Ну, это вы бросьте, – Безукладов замотал головой. – Дунаев мужик деловой. Скорее всего, просто недоразумение вышло. А Бобров… Ну что же, его надо теперь в руках держать. А Фокина наказать следует, чтоб сопли не распускал, понятно?
– Понятно, Сергей Прокофьевич. – Кудрявцев поднялся, заспешил к выходу: кажись, обошлось без разноса, хоть и неприятные вести он доставил с утра.
Уже у порога Безукладов окликнул подчинённого:
– Так вы не забудьте, о чём я сказал. Нельзя допустить, чтобы Бобров в колхозе самоуправничал!..
– Конечно-конечно! – И Кудрявцев скрылся за дверью. Вроде пронесло!
Глава двенадцатая
И снова пришла в Осиновый Куст весна. Она была голосистой, бурной. На реке у закромков берегов ночью звенел лёд, но раннее жаркое солнце растапливало его быстро, пожирало снег, и вскоре на холмах выбилась первая трава – ярко-зелёная, острая, как сосновые иголки. В балках бурлила, пузырилась на перекатах мутная ещё вода.
Паводок прошёл быстро, и установившаяся теплынь словно распахнула дверь новой жизни: полезли вверх озимые, в лесных полосах потянулась примула – бледно-жёлтый первоцвет. Евгений Иванович не утерпел – выскочил в поле верхом на Воронке и, любуясь оживающей природой, набирающей силу и свежесть от приветливого солнца, осмотрел озимые.
Хотя и была весна ранней, но до её прихода Бобров успел многое. Он, как и в прошлый год, объехал бригады, разобрался с подготовкой техники, осмотрел семена, а потом как-то под вечер пригласил к себе Степана Плахова.
– Ну, что, – улыбаясь, спросил Бобров, – не пропало ещё желание поработать на земле?
– Не пропало…
– Тогда давай браться за дело. У меня есть предложение – а не взять ли тебе бригаду, полный севооборот под свою опеку, а? На такой площади развернуться можно в полную меру…
Степан буркнул: «Подумаю», – и ушёл. Он заявился дня через два не один, а с высоким рыжим бородачом, и спросил:
– Не узнал?
– Нет, – покачал головой Бобров.
– А Серёгу-лесника помнишь?
Бородач засмеялся:
– Забыл, наверное…
– В общем, я сразу по двум делам, – начал серьёзно Степан. – Ну, во-первых, согласен на бригаду. А, во-вторых, хочу вот Сергея взять к себе…
–
– Вернусь… Да у меня в лесу душа как в тюрьме жила. Только с квартирой помогите.
– Поможем, получишь в новом доме, – ответил Евгений Иванович, и Сергей повеселел.
Дня через два Бобров собрал правление и внёс предложение принять в колхоз Плахова и доверить ему тракторную бригаду. Эта новость удивила членов правления, они с интересом глядели на Степана, только Дрёмов спросил:
– А куда же Приставкина девать?
– Да вот хочу с вами посоветоваться. – Бобров перевёл взгляд со Степана на Дрёмова. – Если мы его на место Кузьмина поставим? Просится мужик, два раза ко мне приходил…
Правленцы согласились, и снова возник разговор о Степане:
– У нас с товарищем Плаховым, – начал Бобров, – был разговор. Я предложил ему взять в аренду землю, определить условия работы на договорных началах, размер оплаты, в том числе и натуральной…
– А если люди не согласятся? – спросил Дрёмов.
– Тогда я один возьмусь! – отрезал Степан.
– У нас же пока предварительный разговор, товарищи, – пояснил Бобров. – Сейчас надо в принципе выяснить, согласно ли правление на приём Плахова и передачу его бригаде земли в аренду, а с людьми пускай он сам договаривается.
Проспорили долго – часа два, но главное решили: пусть Степан работает со своей бригадой, а всю прибыль, кроме платежей за землю, технику и горючее, распределяют сами. Бобров дал задание Стрекалову и экономистам помочь Плахову разработать технологические карты, определить затраты, одним словом, произвести расчёты, которые легли бы в основу договора.
– Ну, пробуй, Степан, – сказал Дрёмов. – Получится, может, и я твоему примеру последую.
В течение двух недель Бобров несколько раз встречался со Степаном, специалистами и механизаторами, и с каждой встречей в нём крепла уверенность: нужное дело затевается, хотя и трудное.
Степан рассказал ему про один случай в бригаде, почти анекдотический, и Бобров смеялся от души. Как-то встретил Плахов тракториста Малинкина и удивился: тот тащил со свалки металлолома генератор.
– Зачем он тебе? – спросил Степан.
– Как зачем? – Малинкин шмурыгнул носом. – Налажу и пойдёт на трактор…
– Да ведь ты же его неделю назад сам выбросил!
Малинкин покосился на нового бригадира:
– Так это когда было? Раньше запчасти нам за колхозные деньги приобретали, а теперь гони монету из собственного кармана. Никакого расчёта, можно сказать, отправлять в металлолом эту деталь мне нету. Настрою – ещё поработает…
Нашёл Бобров и время съездить в школу. Надо было получить расчёт и поговорить о своей прежней задумке, детской арендной производственной бригаде. Ангелина Петровна встретила Боброва с восторгом – председатели уже лет десять в школу не заглядывали, – но о бригаде и слышать не хотела.