В пакете были кое-какие продукты и тряпица, в которую было что-то завернуто. Никита развернул узел и нашел там пучок трав. «Это чай, – догадался он, – сейчас заварю его, может, полегчает». Он
наклонился, чтобы понюхать сбор, но запах показался ему мерзким, пахло чем-то кисло-гнилым. Никита поспешно завернул травы и бросил их в пакет. «Чего она тут принесла, – разозлился парень. – Отравить меня вздумала?».
Голод становился все сильнее, стало темнеть в глазах. «Придется перебиваться сайрой», – решил Никита. Вкус консервов был ему отвратителен, он заставлял себя есть через силу, кое-как глотая куски рыбы. В его сознании родилась тревога. «Что со мной происходит? – спрашивал он себя, – я что-то подцепил, какую-то заразу в этой тайге? Но в такой холод тут никакие бациллы не выживают. Почему извратились вкусы? От тушенки воротит, а от мысли о сыром мясе слюни текут. И этот гнев на пустом месте. Я ведь никогда не страдал перепадами настроения. А сейчас, как будто беременный, честное слово».
Никита сидел на полу, рядом лежала пустая консервная банка и алюминиевая
ложка. Он подтянул колени к груди, уперся в них подбородком. Парень вдруг почувствовал себя таким бессильным, слабым и несчастным. Он впервые столкнулся с ситуацией, потенциально опасной для него и других, и не знал, что ему делать. От осознания бессилия хотелось выть. Никита не мог больше сдерживаться и заплакал. Первый раз в жизни ему было страшно. Он был отрезан от всех, связи не было, да если бы и была, кому бы он позвонил? Родители погибли, с другими родственниками он почти не общается, друзья не бросятся в такую глушь ему на помощь. А Александра, единственный человек, который может ему помочь, и она, кажется, знает, что с ним происходит, подвергает себя опасности, просто говоря с Никитой. Он не хочет причинить ей вред и не простит себя, если это произойдет. Вдруг юноша вспомнил, что она обещала зайти к нему попозже. От этой мысли ему немного полегчало. Значит, он не один. Было странно возлагать все свои надежды на малознакомого человека, которого он видел дважды в жизни, но ничего другого ему не оставалось.