Наследство Империи

Ипатова Наталия Борисовна

– Да их тут миллионы! – невольно ахнул Брюс.

– Само собой. Человек – штука сложная. И любую из настроек мы в состоянии поменять, вот!

– А дальше что?

– А дальше в чан, и растить мясо.

– И мясо растет уже с заданной психикой, так, что ли? То есть вот поставили вы тут тысячу восемьсот вместо трех тысяч пятисот, и то, что получится, позволит жечь себя заживо и станет еще благодарить при этом? Вы не понимаете? Это же по определению военный пилот. Отрежете агрессивность – отрежете крылья.

– Все не так, –

неуверенно сказал доктор Ванн. – Понимаешь, мы достанем его из чана с нулевым сознанием. Он еще не умеет ни бояться, ни злиться. Он по-другому будет реагировать на раздражители. Вот если бы у него была предначальная память, если бы он был научен бояться, гневаться, сопротивляться, – никуда бы эти качества в нем не делись. Остались бы привычным инструментом психики. Правда, это теоретическое допущение: еще никто не выращивал клона с памятью. А если воспитывать характер заново, получится... да, получится то, что заказывали. Фирма гарантирует. Что скажешь, если мы ему компенсируем потери? Например, способность разрешать ситуацию неконфликтным путем? Сообразительность, а?

– Они хотят меня убить, – хмуро сказал Брюс, отворачиваясь к искусственному окну. – То, что вы тут делаете, оно будет вместо меня рекламной картинкой работать. Изображать преемственность власти. Карманный, управляемый Эстергази. А я не доеду обратно до Зиглинды. Вышнырнут в шлюз, и вся недолга. Видели Люссаковых амбалов? Я д-до сих пор не з-знаю, что они сделали с м-мамой!

Доктор Ванн растерянно моргнул из-за микроскопа:

– Так не бывает! – убежденно возразил он. – Все эти драмы, страшные тайны, интриги королевского двора – их выдумывают наемные сценаристы за небольшие деньги. У меня в десять лет, помню, было воображение – ух-х-х!

Брюс поджал губы и заткнулся. Не верит и не поверит никогда. Его мирок, стерилизованный УФ-облучением, не подразумевает человеческой грязи. Тут ДНК, гены, параметры. Цифры всегда выглядят чистенько. Особенно цифры в платежной ведомости! Прогуливаться в халате, беседовать с коллегами, встречаясь с ними в столовой, возбуждаться при обсуждении «теоретической проблемы»... Единственный в своем роде специалист, что, в сущности, значит – бог. Идеальная форма существования научного работника. Он тоже не поможет, а я зря выдал себя.

Нужно было и дальше молчать, авось бы выдалась уникальная возможность нагадить им в пробирки, а я бы ее узнал, когда встретил. И воспользовался: эффективно и так, чтобы не оставить им ни малейшего шанса!

Пока я вижу единственный вариант: подменить собой собственную «куклу». Пускай они меня привезут назад! Никто ж не распознает. А там дальше сориентируемся на местности.

Только одно «но» тревожило Брюса. В шлюз отправится ни в чем не повинный пацаненок, не умеющий ни защитить себя, ни разгневаться, ни даже толком испугаться. Не ведающий зла, и даже Люссаку ни разу не нахамивший. «Кукла» – не человек. Как Игрейна.

Вернусь домой – убью

Ахиллеса. Это важно. Ахейцы не победят, и хотя бы в виртуале пресечется эта дерьмовая мода – кидать младенцев со стен. Мама поймет.

В этот раз обедали не одни: к ним подсел черноволосый врач с тонкими усиками и длинным ртом, который все время кривился, придавая видимость сарказма всему, что он говорил. Доктор Ванн назвал его Спиро. Рубашка у него под халатом была голубая. Брюс хлебал вкуснейший суп из синей керамической пиалы – разумеется, опять рыбный! – слушал все и делал вид, будто ничто его не касается.

– Выглядишь так, – сказал доктор Ванн, – будто шоколадную медальку съел.

– Еще не съел, но съем непременно. Боюсь, дружище, твои големы, и Франкенштейны, и красотки на заказ – товары вчерашнего дня. У Института появилось новое перспективное направление, и я по доброте душевной намекаю тебе, дружище, что ты еще можешь успеть на аэробус.

Ого! А тут и без меня есть кому нагадить в пробирку доктору Ванну!

– Чем ты собираешься торговать, Спиро?

Тот сделал картинную паузу, перча и соля свое ризотто.

– Бессмертием, – сказал он. – Как тебе? Это лучше, чем протеиновая секс-кукла на заказ?

– Технически невозможно, – ответил Ванн, с непередаваемым изяществом отправляя в рот очередную порцию риса. Палочками. – Невозможно запрограммировать клетку таким образом. Уже пробовали.

– Так еще не пробовали. Зиглинда подбросила нам один военный заказец... Традиционно нет ничего выгоднее военного заказа, ты знаешь. Так вот, ты «Сокровища Рейна» смотрел?

– Ну?

– Они у нас, в третьем боксе. Две штуки.

– Черные Истребители?

– Ты думал – это сказка? Я тоже, пока мне их не поручили.

– Погоди, Спиро, а при чем тут бессмертие? Для того чтобы сделать один Черный Истребитель, технически необходим один труп. Причем не абы какой, а – высококлассного пилота.

– Тот, кто придумает, как их копировать, будет грести кредитки лопатой. Сможет купить кислородную планету и устроить на ней дачу. Но и это еще не то. Забудь про военную технику вообще. Представь, что умершего можно сохранить в предмете. В любом. На инфочип записать, к примеру. А потом восстановить в клоне. Его собственном или любом другом, оптимизированном по надобности, как ты это умеешь делать. Ты был просто богом. Я же буду творить богов! Каково?

– И ты предполагаешь, что твое направление будет прибыльнее моего?

– Несомненно! Если они столько платят за удовлетворение желаний, сколько они отвалят за бессмертие?

– Ты упускаешь из виду один момент. – Доктор Ванн деликатно промокнул губы салфеткой. – Клиенту придется пройти период, когда он будет технически мертв? Ты представляешь себе наследников, которые подтвердят подобный заказ? За что они будут платить? За право никогда не вступить в права?

Доктор Спиро победно ухмыльнулся: