Наследство Империи
Шрифт:
– Еще бы им не хотеть!
– Брюс, глянь-ка высоту воды, будь добр.
Мальчишка выказал очевидное желание быть добрым, немедленно, соскочил с кресла и высунулся на террасу. Ледяной мокрый ветер ударил в приоткрытую дверь, и мать поджала ноги.
– Полтора метра, мам!
Натали посмотрела на часы.
– А ведь отлив, – пробормотала она.
В этот момент завибрировал наручный комм Харальда. Повинуясь правилам хорошего тона, тот включил «громкую связь».
– С-сударь, – произнес на всю комнату заикающийся, встревоженный голос, – вы нужны нам немедленно.
– Полчаса, – ответил Харальд. – Вы контролируете ситуацию?
– Д-да, – ответил голос с минутной заминкой. – Но нам хотелось бы иметь вас под рукой, как советника.
– Эвакуация?
– По всей видимости – неизбежна.
– Ясно. Вылетаю. Натали, эвакпакет у вас наготове?
– Да.
– Документы, карточки, ИД-браслеты?
– Только переодеться, – сказала Натали. – Я знаю инструкции.
– Кирилл, я попрошу вас остаться. Штаб Чрезвычайной Ситуации находится при космопорте. Сейчас, пока не дан сигнал эвакуации, лететь туда бессмысленно. Но как только он прозвучит... вы меня понимаете? Я надеюсь на вас.
Экс-самодержец с энтузиазмом повиновался. Он бы с радостью отдал все гены императора Улле за возможность вернуться в эту семью. Он, может, чувствовал себя больше Эстергази, чем все Эстергази вместе взятые. Сколько он себя помнил, всегда так было.
– Брюс, – вспомнил дед на пороге. – Э...
– Слушаюсь, сэр!
– Заряди-ка ты, дружок, «считак» под самое «не могу». Чтобы денька два-три тебе было чем заняться.
В пустыне играют только бедуины и боги. А ты не тот и не другой.
Кипящий рыбный суп. Подсоленный и даже с овощами. Вон как ярятся буруны вокруг кустов ивы: зелени почти и не видать, одни мокрые черные лохмотья. Брюс клялся, будто видел спины ламантинов, но Кирилл ему не поверил. Сплошное серое месиво, что сверху, что снизу, да еще глаза залило водой в первую секунду. А спины у ламантинов тоже серые, и их нипочем не отличить от перекатывающихся волн. Ламантинам, он думал, сегодня тоже несладко. Несет их, ламантинов, куда ни попадя, противу желания и всякого здравого смысла.
Волны перехлестывали через мол, и, когда вся компания покидала бунгало, доски террасы были уже по щиколотку скрыты водой. Брюс волок огромную сумку и неодобрительно зыркал в ответ на попытки ее забрать. И он, и мать переоделись в спортивные костюмы: неизвестно ведь, когда им разрешат вернуться домой. Синий с белым кантом у мальчишки и теплый цвета корицы – у Натали. На ней также была мягкая толстовка цвета ванили. Очень дорого и очень красиво. Толстовка мальчишки была светло-серой. Вдобавок на запястье у Брюса болтался стандартный ИД-браслет с именем и местом проживания родителей. Такой, объяснил он с невыразимой гримасой, надевали всем маленьким детям на случай, если им приспичит потеряться.
На Нереиде смотрят не на воду, а в небо. А в небе не было ничего утешительного. Небо расслоилось. Были в нем высокие облака, сплошной серый фон, откуда лился
«Электричество, – ошеломленно подумал Кирилл, – вода».
Натали, однако, вовсе не смотрела в сторону, откуда наступала беда. Быстрым шагом обойдя по террасе бунгало и ни усомнившись ни разу, что процессия следует за ней, как реактивный выхлоп за дюзой, она выбралась на площадку, где стоял флайер, откинула дверцу и стояла возле, ожидая, пока пассажиры загрузятся в салон. Брюс утолкался первым, вместе с сумкой.
– Э-э-э.. – начал Кирилл, – вы позволите мне вас отвезти?
Вопреки его опасениям, Натали не стала спорить, а просто нырнула, наклонив голову, на заднее сиденье. Видимо, времени действительно не было, как и на оглядывания по сторонам, и на прочие выражения благоговейного ужаса.
Сам флайер в плане представлял собой плоский треугольник. Стеклянный колпак кабины заостренным гребнем выдавался вверх. Конструкция, оптимизированная, чтобы резать встречный поток. Панель стандартная. Фирмы-проектировщики очень неохотно меняют расположение управляющих элементов: массового покупателя непривычное, как правило, отпугивает.
Репульсоры, покрытые водой, отплевались и прочихались, флайер приподнялся, сразу приняв па себя свирепый удар воздуха.
– Носом, – посоветовал сзади Брюс, – круче к ветру.
– Нам же не в океан лететь! – огрызнулся Кирилл.
– В том-то и фишка. Балансировать надо направлением.
Легко сказать. На Зиглинде испокон веку не было ураганов. Бывали, правда, снежные бури на Сив, имперской тренировочной базе, но, во-первых, та Сив осталась во многих годах позади, а во-вторых, курсантов в плохую погоду летать не выпускали. Ненавижу полеты в атмосфере!
– Держитесь за пеленг, – сказала Натали. – На нем и доедете до космопорта.
В том, чтобы держаться за пеленг, не было ничего сложного, тем паче – для военного пилота. А вот удержать плоский корпус перпендикулярно вектору гравитации посредством джойстика, рвущегося из рук... придумайте, как говорится, занятие сложнее. Тем, в салопе, тоже, по всему, приходилось несладко, мужественная семья Эстергази то и дело издавала сдавленный писк и непроизвольные восклицания. Кирилл от души надеялся, что они адресованы погоде, а не его манере вождения. Флайер, судя по всему, вообразил себя воздушным змеем и норовил задраться любым концом от каждого восходящего потока.
– Есть у этой хрр... фигни какая-нибудь автоматика? – прорычал он. Болтало так, что терялся пеленг.
– Ритм ловите, – напряженно, невыразительным голосом сказал сзади Брюс. – Три счета на восходящем, три – на нисходящем. Или не три... не, это чуять надо.
Кирилл разом вспомнил все идиомы, запрещенные в детском и женском обществе.
– Кирилл, прошу вас, – таким же невыразительным голосом попросила Натали, – пустите Брюса.
– Каким, интересно, образом?
– Спинку откиньте.