Наследство Империи
Шрифт:
«Я не остановлюсь, если вас убьют или ранят!» – передразнил его Кирилл, правда, исключительно мысленно. Кто бы подумал, что женщины западают на такое? Или как раз это называется магнетизмом? Слыхал я, будто карие глаза обладают свойством завораживать. После инструктажа Норм не сказал ни слова: его и вовсе можно было принять за спящего, если бы глаза его были закрыты. Но она смотрит на него, будто прикидывает, как будет двигаться, как дышать, в каком ритме биться ее сердцу, чтобы он подумал о ней одобрительно: правильно, мол, так и надо. Неплохо для женщины. И снова этот ореол теплого света, что
Я в молодости избегал брюнеток: мне казалось – к определенному возрасту у них у всех отрастают усики! Да, и дедушка Улле говорил, что у них ноги волосатые.
Думаете, мне не страшно? Да я собираюсь отмочить самую крутую штуку с тех пор, как Рубен Эстергази вогнал вражескому авианосцу его собственную торпеду в дюзу. Силы небесные, да у меня кишки узлом завязываются: постыднее и хуже было только перед экзаменами в Учебке.
И никто, кроме меня, этого не сделает. Потому что только я один знаю, как это капризное создание – «Балерина» – отзывается на дрожь пальцев.
Кирилл успокоился совершенно неожиданно, как только запищал радар, выставленный им на поиск объекта массы крейсера.
– Все правильно, – сказал он. – Они больше. Значит, мы увидим их раньше. Как вы думаете, Норм, сколько людей у МакДиармида?
Получалось само собой, но это правильно: говорить ему «вы» при Натали. Наедине – другое дело, но ее присутствие меняло все. Ее присутствие мало того, что уравнивало их статусы, оно вообще делало их... непонятными. Что они там творят на этой Шебе? Женщина... не заметила разницы! Или она ее устраивает, разница-то?
– Не больше шестидесяти, – последовал незамедлительный ответ. – Пиратские суда никогда не бывают перегружены командой. Численность экипажа – она в знаменателе дроби. А в числителе – прибыль. Причем в основной массе это техники. Люди, которые обслуживают корабль, а не боевые операции. Исходя из этого, прикидываем, что на камерах слежения у него от силы человека два. Если вообще не один, который бросается к ним, только когда его вынуждает обстановка. А исходя из этого... большинство камер на корпусе заменены на датчики движения. Каковые ничего не стоит обмануть примитивными флэшками.
– Мусор сбросим, – отмахнулся Кирилл. – Его сейчас много будет, мусора-то.
– Камер слежения внутри тоже нет. Во-первых, как я уже сказал, если бы они были, кто-то за ними должен круглосуточно сидеть, а это недопустимая роскошь, И вторая причина – идеологическая. На пиратском судне гайки без нужды не закручивают: на то оно и пиратское. Мак, насколько я понимаю, набрал бывших военных, недовольных начальниками и субординацией, и свобода в свободную смену – это то, без чего его команда разбежится в первом же порту. Да, кстати, у него также есть эскадрилья истребителей короткого радиуса действия. Их пилоты – моя проблема только до тех пор, пока они не вылетели. Вы поняли?
– Что вы собираетесь делать, Кирилл?
– Выйти на параллельный курс, Уравнять скорости... Как это: удивил – победил? Кто тут мастер по нестандартным решениям?
Настоящий пилот должен быть изворотлив и хитер. «Балерина», как и «Инсургент», находилась сейчас во внутреннем пространстве системы, что накладывало определенные ограничения на космогацию. Уйти в гиперпрыжок можно отовсюду, ограничиваясь разве что экологическими нормами, да и те – препятствия скорее морального
– Ребята, – извиняющимся тоном сказал он, затягивая ремни на ложементе, – я понимаю, это выглядит дико, но, мне кажется, вам лучше найти уголок потеснее. А лучше вообще лечь на пол.
«Инсургент» тряхнуло, пол накренился на короткий миг, пока гравигенератор выравнивал вектор тяжести: народ, кто спал, посыпался с коек, кто не спал – перелетели свои отсеки, впечатываясь в стены. Смысл общих криков был один: «Что за черт?» и еще: «В кого стрелять?» Штурман с перепугу вслух вспомнил о минах, которые ВКС Зиглинды ставили на нехоженых путях во времена последней войны, и народ заоглядывался, ожидая приказа на срочную эвакуацию. «Инсургент» как раз и крался неторной тропой, когда – это выяснялось по ходу дела! – вошел носом аккурат в бок неведомо откуда взявшегося грузовика и качественно там увяз. Датчики движения фиксировали множество обломков, падающих на корпус.
МакДиармид упал на спину, пребольно отбив почки, и кое-как поднимался теперь, хватаясь за углы. Связист Чидл смотрел на него испуганно и умоляюще и прижимал руки к ушам.
– Что там у тебя? Связь есть?
– Он орет как резаный...
– Немудрено, – буркнул Мак. – И я б орал.
– ...на весь эфир, Мак.
С обреченным видом МакДиармид напялил на голову наушники. Ох ма-а-ать!.. Лучше бы козла этого убило на месте, но – не повезло.
МакДиармид ненавидел мат всеми фибрами души. А еще он ненавидел истерики вроде тех, какую сейчас исполнял для него по радио театр одного актера:
– ...Я, трах тебя тарарах, иду от точки выхода по пеленг-коридору, а тебя, мать твою в душу, здесь и быть-то не должно...
В течение минут пяти, не меньше, его подчиненные, кто был в рубке, имели удовольствие наблюдать, как лицо капитана лиловеет, а потом зеленеет, и, в общем, они уже имели все основания считать дурака частника атомной пылью.
А не поможет. Чтобы его расстрелять, надо как минимум его стряхнуть. Иначе это все равно что палить себе в висок... из плазменной пушки.
– ...вы, «погоны», думаете, что при старом режиме живете, когда па ребятишек с пушкой управы не было? А вот хренушки! Я прямо щас вызываю аварийку и еще – группу обеспечения безопасности трассы, которая разберется, кто виноват и кто будет оплачивать страховку.
Вряд ли можно представить себе более идиотскую ситуацию. Если сюда припрется эсминец службы безопасности ближних трасс, он, уж наверное, захочет узнать, по какой причине вооруженный до зубов крейсер находится во внутреннем пространстве Зиглинды. А это совсем некстати, учитывая, что половина команды числится в галактическом розыске. Если же вспомнить, какой у нас на борту ценный груз, дело выглядело и вовсе тухлым.
По уму, чтобы остаться при своих, надо бы признать операцию проваленной и прыгать отсюда куда глаза глядят.