Наследство для двоих
Шрифт:
Жена посмотрела на него отсутствующим взглядом и пожала плечами:
– Откуда я знаю! Но разве это такой уж страшный секрет? Люди ведь не слепые. Все же видят, что мы уже три года, как женаты, а детей у нас все еще нет, – проговорила Бэбс, оглаживая рукой свое вечернее платье из черно-белого шелка, в форме трапеции. – Что я должна отвечать, когда меня спрашивают, почему у нас нет детей? Что мы их не хотим? Но ведь это неправда! Ты очень хочешь ребенка, а бедный Р.-Д. вообще сгорает от нетерпения.
– И все же я думаю, что тебе не следует распространяться об этом направо и налево. – У Дина и без
– Я уже это сделала, – ответила Бэбс, натягивая длинную, до локтя, белую лайковую перчатку и аккуратно поправляя каждый пальчик. – Он сказал, что я слишком много думаю на эту тему и единственное, что нам нужно, так это перестать так усердствовать. Слышал ли ты что-нибудь более нелепое? Как, интересно, мне удастся забеременеть, если я ничего для этого не стану предпринимать? – Бэбс потянулась за второй перчаткой. – Одевайся поскорее, милый. Р.-Д. уже ждет нас внизу.
Оказавшись на закрытом показе последних музейных приобретений, Дин безразлично разглядывал картины. Его окружал тихий гул голосов, лишь изредка нарушаемый чьим-либо смехом. Новое сборище, но все здесь было прежним: те же лица, те же разговоры, тот же высокосветский лоск, присущий всем сборищам, на которые его таскала Бэбс.
Теперь Дин уже жалел, что согласился прийти сюда. Ведь сейчас он мог бы находиться у себя дома в Ривер-Бенде и возиться с лошадьми. Через две недели должно было состояться очередное конское шоу, и Дину хотелось, чтобы полдюжины «арабов», которых он собирался на нем выставить, были в самой лучшей форме. Впрочем, по этому поводу он мог не беспокоиться, ведь у него служил Бен. Дин завидовал конюху, поскольку тот имел возможность находиться с лошадьми каждый день и с утра до вечера. Сам же Дин мог позволить себе разве что короткую утреннюю прогулку верхом.
Бэбс переходила от одной картины к другой, а он тащился следом за ней, тщетно изображая интерес к живописи. На самом деле вся эта мазня была ему безразлична. На стенах висели какие-то сюрреалистические полотна – бессмысленная мешанина красок и образов. К ним присоединился Р.-Д. с плетущимися у него в кильватере Макдоннелами.
– Восхитительная работа, не правда ли? – заметила Бет Энн, словно зачарованная разглядывая одну из картин. – Как много в ней энергии и мощи! Вы со мной согласны?
Дин молча кивнул и подумал: хорошо бы сейчас выпить.
– Мне кажется… – глубокомысленно начала Бэбс и на несколько секунд умолкла, изучая полотно. – Мне кажется, он очень любит красный цвет.
На мгновение воцарилась мертвая тишина, а затем Р.-Д. разразился оглушительным хохотом.
– Ты просто прелесть, Бэбс! – проговорил он, утирая выступившие на глазах слезы. – Клянусь, это – первые честные слова, которые я услышал за весь сегодняшний вечер. Пойдем. – Он обнял ее хрупкие плечи своей огромной ручищей и повел к следующей картине. – Взгляни-ка теперь на эту. Что скажешь?
Слегка растерявшаяся Бет Энн поплелась следом за ними, волоча на буксире своего Кайла. Дин остался на месте, сделав вид, что сосредоточенно изучает картину на противоположной
– Вам нравится?
Дин обернулся и увидел стоявшую справа от него женщину. Его слегка удивило, что ее лицо было ему незнакомо. Это само по себе было необычным, и такой же необычной была женщина. Начать с того, что она была одета совершенно иначе, нежели Бэбс и ее подружки. На ней было простое черное платье и никаких украшений. Густые темные волосы были убраны назад и водопадом стекали по плечам. Это даже отдаленно не имело ничего общего с кудряшками итальянской прически Бэбс.
Но насколько бы неожиданным ни было появление женщины, Дину вовсе не хотелось заводить ленивую, ничего не значащую беседу с незнакомым человеком.
– Я нахожу это полотно весьма любопытным, – вежливо ответил он и повернулся, чтобы уйти.
– Значит, оно вам не нравится, – ровным голосом констатировала она.
– Этого я не говорил, – поморщился Дин.
– Нет, – согласилась незнакомка, – вы назвали его «любопытным». Именно так говорят вежливые люди, когда им что-то не нравится.
– В данном случае это не так. Как ни странно, мне нравится сюрреализм, – ответил Дин. Его слегка раздражала категоричность, звучавшая в голосе собеседницы, и кроме того, с какой стати первый встречный будет смело судить, что ему, Дину, нравится и что – нет.
– А это – не сюрреализм, как, например, у Дали. – Продолжая разглядывать картину, женщина задумчиво наморщила лоб, отчего ее на удивление густые брови сошлись в одну линию. – Эту картину не так уж сложно расшифровать. Она скорее напоминает головоломку.
Она говорила с такой уверенностью и знанием дела, что Дин невольно заинтересовался предметом разговора.
– Почему вы так считаете? – оживился он.
– Потому что… – И она пустилась в объяснения того, какое символическое значение имеют числа для обозначения человечества и человеческого интеллекта, что слепящий красный цвет символизирует солнце, зеленый – землю, синий – воду, а все это вместе создает аллегорический образ неразрывной взаимосвязи человека с природой.
Дин слушал вполуха. Его поразила убежденность, с которой говорила эта женщина. Голос ее звучал серьезно и в то же время страстно. В ее серых глазах отражались написанные художником темные грозовые тучи, черные посередине и освещенные вспышками молний по краям. Затем взгляд Дина переместился на ее рот. У женщины были мягкие, полные губы, а нижняя чуть-чуть выдавалась вперед, словно ее хозяйка была на что-то обижена. Удивительно чувственный рот, совершенно не похожий на сложенные сердечком губы Бэбс. Интересно, подумалось Дину, как она улыбается?
– Вы работаете здесь, в музее?
– Нет.
– Просто вы говорили с таким знанием дела, что мне показалось… – Не закончив фразы, он пожал плечами.
– Я очень углубленно изучала искусство, даже провела два года в Европе: ежедневно ходила по музеям, корпела над книгами, рассматривала работы старых мастеров…
– Значит, вы – коллекционер?
Дин никогда не был силен в угадывании возраста той или иной женщины, но эта казалась ему молодой. По крайней мере, слишком молодой, чтобы быть коллекционером. Дин даже подумал, что она вряд ли старше его.