Наследники
Шрифт:
— Прошу вас! — воскликнула Лилиан. — Не дымите здесь этой ужасной отравой!
— Похоже, ваш великий предок рассказывал вам о вреде курения…
— Конечно. Он рассказывал нам обо всех пороках и вредных привычках людей, которые возможно, вступят с нами в контакт.
— О да, конечно, — пробормотал Граймс, потрясенный этой тирадой. — Полагаю, вы не будете возражать, если я взгляну на вашу библиотеку, ваши записи…
— Это в компетенции королевы Балларата.
«Здесь нет ни радио, ни телефонов, — подумал Граймс. — И будь я проклят, если попрошу Ее величество отправить гонца».
— Спасибо
— Не возражаю. Считайте, что получили мое разрешение ночевать возле города.
— Приготовить для вас палатку, Майя?
— Нет, спасибо. Нам с Лилиан надо много о чем поговорить.
— Можно повидать Табиту? — снова взмолился Деламер.
— Нет, Франсис. Нельзя.
Второй помощник «Шнауцера» с неохотой поднялся.
— Вы готовы, капитан? — буркнул он. — Я возвращаюсь на корабль.
Он проводил капитана и Мэгги к месту посадки, хотя в услугах гида не было никакой необходимости. «Шнауцер» торчал над окружавшими его карликовыми деревьями, словно поднятый вверх большой палец.
Вернувшись к катеру, мужчины занялись обустройством лагеря. Мэгги наблюдала за ними и время от времени отпускала язвительные комментарии. Небольшой компрессор стремительно наполнил воздухом надувные палатки. Четыре поменьше представляли собой нечто среднее между спальней и спальным мешком, большая выполняла функции кают-компании и камбуза. Биллард отправился с двумя ведрами за водой к ближайшему ручейку. Стерилизация пищи перед едой была скорее ритуалом, нежели чем-то еще. Если бы какая-нибудь зараза устояла перед той массой антибиотиков, которыми их пичкали на борту «Искателя», это было бы уже ясно. Полевая кухня на солнечных батареях уже работала, и вскоре кастрюля тушенки из обезвоженных полуфабрикатов была готова, а вода для кофе вскипела. Затем все уселись за раздвижной столик в ожидании трапезы.
— Что ты об этом думаешь, Мэгги? — начал Граймс.
— О чем? — осведомилась она.
— Обо всем.
— Обо всем… Есть действительно нечто странное на этой планете. В случае со Спартой можно было проводить какие-то исторические параллели — но здесь ничего подобного просто нет. И что прикажете думать? Разве что… Возможно, морроувиане сами не в восторге от своей изолированности, но ничего с этим сделать не могут. Похоже, они мыслят не как «технари» и питают к машинам определенное предубеждение — но при этом понимают, что машины привнесут в их жизнь определенный комфорт. Я почти уверена, что холодильники от Данзеллана будут здесь весьма популярны… Это же касается и отношения к нам. Они испытывают недоверие, но не исключено, что мы им нравимся — каждый по отдельности. Например, Майя явно тебя ослепила. Я так и вижу, как ты…
— Гхм!!!
— Ты можешь вытворить и что-нибудь похуже, — хотя, так или иначе, она тоже кое на что способна…
Питчер деликатно фыркнул.
— Ха-ха, как смешно, — рявкнул Граймс. Шутки шутками, но подчиненные начинали вести себя слишком вольно.
— Как бы то ни было, все это будет существенным
— Что ты имеешь виду? — спросил Граймс.
— Чтоб я знала, — ответила она.
Глава 16
Граймс приказал Питчеру определить по солнцу местное время, но тут же обнаружил, что для этого достаточно посмотреть на собственные наручные часы. Перед тем, как уйти спать, капитан подключил свой наручный трансивер к бортовому питанию челнока, вызвал на связь Саула и прослушал от него отчет о прошедших за день событиях. Первый помощник был краток. Люди Майи совершили паломничество к «Искателю» за партией мороженого. Люди Сабрины простояли весь день вокруг «Северного Буяна», но ни сама Сабрина, ни капитан Кейн не появились. Последний факт особенно заинтересовал Саула. Граймс только пожал плечами. Моральные установки Дронго — или их отсутствие — его не слишком интересовали.
Или наоборот?
Граймс пересказал Саулу, во всех подробностях, последние события и сообщил о планах на завтра, после чего объявил отбой. Раздевшись, капитан залез в спальный мешок, выключил фонарик и через секунду уже захрапел.
Громкий зов будильника разбудил его — и почти в тот же миг первые лучи солнца наполнили светом полупрозрачные стенки палатки. Граймс выбрался наружу, в свежую утреннюю прохладу и глубоко вдохнул острый запах росистой травы. Вдалеке насвистывала одну и ту же фразу какая-то птица.
«Шнауцер» пока не подавал признаков жизни, но над тростниковыми крышами Мельбурна уже струились тонкие голубые завитки печного дыма.
Граймс направился к речке умыться, к нему присоединились Питчер и Биллард. Вода была слишком холодной, чтобы увлекаться водными процедурами, хотя солнце уже пригревало и приятно ласкало обнаженную кожу.
На обратном пути они встретили Мэгги, которая тоже собиралась совершить утреннее омовение. Прошествовав мимо, она бросила:
— Кофе готов.
Вскоре все четверо сидели за круглым столиком на кухне. Ланч состоял из омлета, приготовленного из яичного порошка, и неизменного кофе.
Майя появилась более чем неожиданно. Скользнув в палатку, морроувианка проигнорировала протянутую для рукопожатия руку и осторожно отщипнула кусочек омлета с тарелки Граймса.
— Мне это не нравится, — поморщилась она.
— Честно говоря, мне тоже, — отозвался капитан, — но это лучшее, что у нас есть.
Он сунул в рот кусок омлета и с мрачным видом прожевал.
— Чем можем быть полезны сегодня утром?
— Я пришла за вами, — ответила она.
— Отлично. Вы знаете королеву Балларата?
— Конечно. Лилиан дала мне рекомендательное письмо, — она постучала по маленькой коробочке из плетеной соломки, которую держала в руке.
— Тогда в путь, — сказал Граймс.
Пока Майя помогала Мэгги мыть посуду — надо сказать, делала это весьма неловко — мужчины сворачивали лагерь. Все вещи были вынесены наружу и собраны, из спальных палаток выпустили воздух. Затем пришла очередь палатки-камбуза. И наконец, снаряжение погрузили на катер.