Наследники легенд

Шевченко Ирина

Я встала и шагнула к двери, еще не зная, что можно противопоставить ожившим теням чужой памяти. Достала тиз’зар – он режет любые чары, возможно, и с мороками справится…

– Мне не нравится твой нож, чародейка, – послышалось со стороны, и я застыла не в силах сделать ни шага.

Боги пресветлые! А если… если это все же не мороки?

– Она права, принцесса. Зачем тебе нож, когда у тебя есть добрый меч?

Тэриан не знал, как они попали в Башню, но почувствовал, едва они оказались

внутри. Все они. Девушка-оборотень. Сумрак. И ненавистный демон, один из тех, кто воздвиг Черту.

Волчица уже попала в плен прошлого, и, возможно, этого хватит, чтобы избавиться от нее. Но двое других, тэвк и муж чародейки, не поддались призракам. Перерожденные не хранят воспоминаний о прожитых веках, их память рождает лишь зыбкие тени, и тэвк шел теперь сквозь эти тени, спокойно и уверенно. С Сумраком другое дело: тот поначалу почти поверил, заметив что-то или кого-то, но после, Тэриан видел, он смежил веки и сделал несколько шагов, ведомый не чувствами, а чутьем, и мороки, чью нереальность он осознал, его оставили.

Даже наследница Велерины и та оказалась под властью иллюзий, хоть лорд и не тешил себя надеждой, что это надолго, а проклятый демон и тот, другой, уже сумевший каким-то чудом возвратить себе руку, разгадали обман Башни.

– Нужно избавляться от них, пока это можно сделать по одному. Кто первый? Тэвк? Сумрак? Это отнимет силы, а их и так не хватает… Пусть будет девчонка. Да, она слабее и уже утратила бдительность. Она первая.

Кая одну за другой бросала в рот вишни и выплевывала косточки прямо в ручей. А Вель долго катала ягоду во рту, а после так же долго обсасывала косточку, чтобы пульнуть ее в широкий лист лопуха, росшего на противоположном берегу. Тот был уже весь в дырках, а вишни все не заканчивались.

– Как думаешь, мама мне разрешит ее серьги на танцы надеть? – Каина размазала по губам густой темный сок и теперь любовалась своим отражением в маленьком зеркальце. – На один же вечер всего.

Завтра на ярмарку собирались, в Галаэ думали задержаться на пару деньков. Авелия хотела наконечники для стрел купить, а Кая дождаться не могла, чтобы пойти на вечерницы: у нее было много знакомых среди тамошних девушек. Да и парни вниманием не обделяли.

– А чем тебе твои не нравятся?

В ушках Каи блестели маленькие жемчужины. Вель поморщилась: снова голова разболелась ни с того ни с сего.

– Скажешь тоже! – махнула рукой сестра. – Мамины же красивущие! Представь, я их надену под синее платье. А бусы эти оставлю.

Коснулась рукой ожерелья из витых перламутровых раковин, и Авелия почувствовала, как снова заломило виски. Бусы. Отец привез прошлым летом из приморья и ей, и Каине. Только…

– Кая! – Все вокруг смазалось на миг, расплылось, а после вновь обрело четкость: луг, ручей, их дом на околице поселка в окружении разросшихся вишен… – Кая, ты же их в реке потеряла. Купаться ходили,

и не сняла, а я ныряла потом, ныряла…

– Вот чудачка, – зашлась негромким смехом сестра. – Ты же мне свои отдала. Сама отдала. Не помнишь уже?

– Помню.

…Дождь третий день без перерыва, холодно, и одежда вымокла насквозь. Разоренные дома в стороне, а здесь – невысокие холмики. Брюзга-староста, заносчивые охотники, не желавшие брать с собой в лес девчонку-недоростка, их жены, их дети… А свои особнячком: мама, братишка рядышком-рядышком, Айри такой маленький, ему без мамы нельзя. И еще одна могилка, пока не холмик – яма, которую никак не решится засыпать землей. Кая…

И потом она долго не могла смотреть в зеркало…

– Кая. – Вель протянула руку и коснулась сестры, поймав мгновение, пока та еще была осязаемой и живой.

Сквозь слезы бросила взгляд на домик под вишнями, пусть издали, но увидела их всех: маму, Айри, разложившего на крылечке свои игрушки, и отца, Айрена-волка, которого еще за год до того, как в поселок нагрянули йорхе, унесла болотная лихорадка.

– Снова уйдешь? – Каина стала уже прозрачным маревом, и сквозь грустную улыбку можно было рассмотреть каменную кладку стен. – Иди…

Лара все так же сидела на полу, но теперь по щекам девочки текли слезы.

– Я думала, они тебя заберут, – всхлипнула она. – Я звала тебя, звала…

– Все хорошо. – Авелия погладила малышку по волосам. – Они меня отпустили. А я – их.

Тени прошлого не ушли совсем, но уже не пытались увести из реальности. Еще можно было рассмотреть девушку у ручья и поселок за ее спиной. Неподалеку от Лары сидел на каменных плитах Белка, отлаживал свой арбалет. Опершись на стену, стоял чуть поодаль Най. Он улыбнулся, махнул рукой, но Вель не стала подходить. А у обозначившейся вдруг двери с длинным мечом взамен потерянной сэрро замерла Лил.

– Странно, по тебе я вроде не скучала.

– Зато я соскучилась.

В последний миг осознав, что перед ней не морок, Авелия увернулась от удара, прокатилась по полу и подхватила саблю деда.

– Рассмешить меня напоследок решила, зверюшка? С чего это ты за меч схватилась кривыми-то ручонками?

Кривыми не кривыми, но первый удар она отбила. И второй. На третий перепрыгнула, но вышло слишком медленно, Лил успела развернуться, и клинок сэрро жалобно звякнул о сталь ее новой игрушки.

– Знаешь, что плохо, Вель? – забавлялась мечница, легко отражая новую атаку. – Что у тебя всего одна голова. Повелитель хочет сделать подарок брату, а я не отказалась бы порадовать Сэла.

Еще один разрыв пространства отнял практически все силы, которые удалось вытянуть из Башни. Но оставалась сила волка, и Авелия теперь вкладывала ее в каждый удар, пытаясь взять не мастерством, так сокрушительной мощью зверя. Лилэйн это не остановило – на грубую силу она отвечала скоростью и ловкостью.