Наследник
Шрифт:
Предполагалось, что Кетиль сын Орма, смертно оскорбится, услышав, что его не берут на настоящее серьезное дело, но после кратких объяснений Трюггви-годи смирился: воину незачем связываться с колдовством, если бы предстояла битва с врагом, тогда Кетиль обязательно принял бы в ней участие. Сиди тут, охраняй дом – еду и пиво найдешь в йарниссе…
Встал насущный вопрос: в какую одежду обрядить Трюггви? На той стороне разгар лета и одет годи соответственно, в Питере же зима, декабрь, за окном минус пять, а к ночи станет еще холоднее. Славик нашел старый камуфляж и старый армейский бушлат, оказавшийся для Трюггви
Вышли на улицу, Юрий счистил щеткой с лобового стекла тонкий слой выпавшего снега, усадил Славика на переднее сиденье, Трюггви с Алёной назад. Задние двери на всякий случай заблокировал, вдруг дану придет в голову дернуть за ручку на трассе?
– Заправимся на Лахтинском и рванем через Сестрорецк, – сказал Алавер. – Предупреждаю, ехать будем быстро. Вечер, пробок в городе почти нет… Алёна Дмитриевна, скажите Трюггви, чтобы не боялся – железные повозки безопаснее обыкновенных.
Данир страха не выказал и вестибулярный аппарат его не подвел – не укачивало. Алёна, наоборот, заметно беспокоилась – от майора со Славиком несло пивом как из бочки, водить машину в таком состоянии чревато большими неприятностями! Трюггви с восторгом таращился в окно и поминутно спрашивал Альвгерд-кону о проплывавших мимо чудесах архитектуры – кто строит такие громадные хусы? Великаны, не иначе?
– …Подробностей я не знаю, – говорил по пути Алавер. – Ничего конкретного, только сообщение о введении в действие плана «Шлейф-4-2», на моей памяти это случалось всего дважды – сами должны знать по детективным романам, что любое возможное событие обозначается надлежащим кодом, незачем тратить время на долгие объяснения и лишние слова. Сам по себе код «Шлейф» подразумевает обнаружение нестандартных явлений или существ. Короче, всякая паранормальщина, от НЛО до барабашки. Дополнительная четверка – непосредственный контакт с объектом, наличие объекта зафиксировано как нашими сотрудниками, так и аппаратурой наблюдения. Двойка – агрессивное поведение, подразумевающее необходимость изоляции или немедленной ликвидации. Поняли?
– Значит, все-таки Дверь? – охнул Славик.
– Почти с абсолютной вероятностью. Никаких происшествий в Репино аж с дореволюционных времен, и вот сюрприз… Территория оцеплена солдатами внутренних войск, наша группа уже должна быть на месте, спецназ выдвинулся.
– Спецназ? «Альфа», что ли?
– «Альфа» в Москве, далеко. Обойдемся собственными силами… Информационное прикрытие стандартное, объясняем СМИ, что накрыли серьезных наркоторговцев, журналюгам обломится демонстрация нескольких килограммов героина и пресс-конференция…
– С чем непосредственно имеем дело пока неясно?
– Повторяю: мне не объяснили. Разберемся. Но это не человек. Объявлять «Шлейф» не стали бы даже из-за Чикатило, Бен Ладена или Майкла Джексона, прихваченного в пионерском лагере на массовой педофилии…
За Лахтой возле поста ГАИ пришлось остановиться. Алавер выбрался из «девятки», ткнул в нос толстого стража дорог удостоверением и сразу прыгнул обратно за руль. Разогнался по Приморскому шоссе до ста тридцати, и это на скользкой дороге! Машина, однако, шла ровно и уверенно.
В Репино царило нездоровое оживление,
Поначалу к штабному автобусу не пустили – гражданина майора сопровождали посторонние, один из которых выглядел отпетым хиппи: грязный бушлат, бородища веником, толстая косичка сзади и слегка обалдевший взгляд, будто травки дернул. И меч, словно у ролевика!
Алаверу пришлось звонить начальству, докладывать о прибытии, через двадцать минут появился солидный лысый дядя в черном пальто. Кивнул гражданину майору, неприязненно оглядел Славика, Алёну и Трюггви.
– Без них никак?
– Ты против? Вон тот, с обмотками, тамошний.
– Священник?
– Типа того. Девушка – переводчик, про Антонова ты не хуже меня знаешь. Слава, познакомься, это мой шеф. Звать – Николай Николаевич, без званий.
– Где оставили машину?
– Да вон стоит, на трассе…
– Проедем километр, не хочу обратно пешком тащиться, дорогу расчистили…
Зеленая «девятка» направилась по знакомому Славику пути, через Железнодорожную улицу к Большой Северной, направо. Над поселком мерцало яркое бело-голубое зарево, прожекторы, что ли, установили? Для чего?
Старухина дача осталась по правую руку и сзади, судя по всему, главные события разворачивались не возле самой Двери, а подальше, где возводились новые коттеджи.
Миновали еще два кольца военных, проскочить к северной части Репино и мышь бы не смогла, перекрыто наглухо. Свет в окнах домов старой застройки не горит, жителей эвакуировали?
– Оно там, – лысый Николай Николаевич вытянул руку, указывая на большой участок с не поставленной под крышу белой кирпичной виллой. Вокруг здания торчат штанги с мощными галогенными лампами, слышно гудение мощного электрогенератора на шасси «Урала». Поодаль, метрах в трехстах, стоят пять автобусов, стекла прикрыты шторками. Два БТР с эмблемами МВД. Обстановка по виду спокойная, никакой суеты и беготни, полная тишина.
Трюггви повел себя необычно. Выбрался из машины, принюхался. Послюнил палец, попробовал ветер. Медленно двинулся к прожекторам.
– Не надо его останавливать, – бросил Алавер. – Пусть осмотрится. Кажется, что-то почуял…
Вернулся данир быстро, начал торопливо объяснять что-то Алёне. Дважды от переизбытка эмоций взмахнул руками.
– Он говорит, что в этом месте плохо пахнет, – ничего не выражающим тоном переводчика иностранных новостей начала Алёна. – Что боги здесь давно бывали, а там, где нет богов, поселяются другие… Запах очень скверный, как в могилах народов, живших в Митгарде до появления людей. У них в Ютланде есть такие захоронения, человеку туда лучше не ходить – всякое может случиться. То, что прячется за белыми огнями, живое, Трюггви слышит его дыхание. Оно старое, очень старое, наверное, вышло из Нифельхейма после того, как родился Имир, но задолго до появления асов и ванов…