Наследник
Шрифт:
Было видно, что воин едва себя сдерживает, и очень хотел бы по-другому поступить, но принял правила игры.
— Игоша Шумилов да Акинфейка, — буркнул мужик.
— Вот теперь можно и идти, — кивнул я, делая шаг вперед, а после обернулся и, глянув на Богдана, заговорил: — Богдашка, а ты беги на двор постоялый, упреди Василя да Микитку. Коли к обедне не вернемся, пущай людей поднимает да к воеводе идет, — грозно произнес я.
Богдашка же лишь удивленно захлопал глазами, но Прокоп смекнул быстрее, что я блефую, и
— А-а-а, — тут же пришел в себя Богдан.
— Быстро, я сказал, — рыкнул я и вновь повернулся к мужику, который нахмурился, выслушав мой спич.
«А что ты думал, дорогой? Я без подстраховки в гости пойду? А ты вот думай теперь, сколько у меня людей и когда они к воеводе нагрянут».
Сзади я расслышал робкие шаги Богдана, все-таки там пятерка людишек стояли.
Мужик со шрамом, продолжая хмуриться, кивнул, я же оглянулся и увидел, как Богдана пропустили. После «провожатый» подозвал к себе ближайшего спутника и что-то прошептал ему на ухо, и тот тут же помчался вперед.
— Так, пойдем, времечко-то идет, чую, разговор будет долгим. Точно ли накормят?
— Уж не беспокойся, накормят, — буркнул шрамированный, и мы отправились в путь.
Идти пришлось не меньше получаса, через город, и вот мы наконец-то свернули на очередную улицу, где я заприметил открытые ворота, у которых оттирался тот, кого шрамированный отправил вперед.
Мы смело прошли в ворота, которые тут же захлопнулись, это меня немного напрягло, но я продолжал держать уверенный и независимый вид.
— Андрей, пойдем, тебя, поди, ждут, твои же людишки пусть тут побудут, ничего с ними не случится, ты же гость здесь.
Я оглянулся, заприметив, что те, кто нас сопровождали, начали расходиться.
— Елисей и Вишка, здесь ждите, Прокоп, пошли со мной, хоть поснедаем, не зря же столько ноги били.
Шрамированный же скривился, но ничего не сказал.
— Тебя-то как звать? — поинтересовался я.
— Кобзом зови, — глянул на меня шрамированный и продолжил свой путь, который шел к двухэтажному дому, стоящему на клети среди деревьев.
Поднявшись по лестнице, он первым прошел внутрь, а мы следом.
В нос тут же ударили запахи съестного, я оказался в большой светлице, в углу которой стоял стол, на котором и разместились разные блюда.
За столом сидели двое, одеты оба богато, в разноцветных распахнутых кафтанах и рубахах с богатой вышивкой.
Один был старый, почти старик, лет шестьдесят, не меньше, но весьма толстый, а второй намного младше, лет тридцати и размерами чуть поменьше, они были похожи, имели, так сказать, на лицо семейное сходство. Большие носы картошкой, а под бородами наверняка прятались по два, а то и три подбородка.
— Здрав будь, Андрей, будь гостем в нашем доме, — заговорил старший и указал на лавку, стоящую за столом.
— И вы будьте здравы, — серьезно произнес я и уселся за лавку, дав
Как только Прокоп сел, старший скривился, а молодой, наоборот, хмыкнул.
Кобз же к столу не присоединился, а встал чуть в стороне, оперившись на стену и сложив на груди руки.
— Звать меня Игоша, сына же мого Акинфейка, — произнес старший.
— Андрейка Белев, — представился я, хотя они и так знали, кто я такой.
— Может, откушаем сперва, а там и о делах поговорим? — предложил Акинфей.
— Эта можно, — степенно кивнул его отец.
Перед началом трапезы мы, как добрые христиане, помолились, и я пробежался взглядом по столу.
Господь же явно был милостив к этому семейству и послал немало, стол был богатый. Несколько видов рыб было, да по-разному сготовленных: копченая, вареная и жареная. Мясо тоже присутствовало, а уж пирогов разных еще больше было.
Этакий мини-пир, поросенка с яблоком во рту только не хватало, не бедствуют купцы.
Насыщались почти в тишине, изредка перебрасываясь ничего не значившими фразами, хозяева же дома сего показательно игнорировали Прокопа.
Я наелся буквально минут через двадцать, а вот Игоша и Акинфейка все продолжали насыщать свои утробы. Мне даже интересно стало, они все, что есть на столе, съедят или только половину.
Наконец-то они откинулись, и Игоша, как хозяин, завел ничего не значащий разговор о погоде, птичках и видах на урожай.
Эта пытка длилась не меньше часа и весьма действовала мне на нервы.
— Андрей, люди говорят, что это ты Савке поставляешь стекло, — спокойно произнес Игоша.
— Люди многое говорят, в том числе что под Рязанью грибы с глазами. Их едят, а они глядят, — пошутил я.
— Ха-ха, — хохотнул Акифей, а Игоша нахмурился.
— Брешут, был я там не раз, нет там такого, — хмуро произнес Игоша, оглядывая меня.
Не нравилась мне эта парочка, улыбаются и слащавые такие, но только отвернись — нож воткнут.
— Вот именно, многое люди говорят и не всему из этого стоит верить, — философски заметил я.
— Завирают, конечно, как не без этого, но и в их словах правду можно найти. Али не возишь Савке товар? — сузив глаза, с улыбочкой произнес Акинфейка.
— Я такого не говорил, — склонил я голову набок. — А кто говорит-то? — с интересом спросил я.
— Люди, — пожал плечами Игоша.
— Они все видят, все примечают. На каждый роток не накинешь платок, — поддакнул Акинфейка.
— Ну да, ну да, — улыбнулся я, а мне самому вспомнился Петр с тем самым «платком».
— Не по чину Савке таким товаром торговать, много ему будет. Лучше нам его, Андрей, привози, мы честную цену давать будем, а коли хочешь, и монетой тебе поможем, и людьми, что тебя защитят, да и другим чем, — произнес свое предложение Игоша и серьезно на меня взглянул.