Наследник

Шимохин Дмитрий

Тем не менее, англичанин, махнул нам рукой и провел в небольшую комнатку, где горело несколько свечей. За столом с каким-то документом сидел, по-видимому, нужный нам торговец.

В полумраке я не сильно его рассмотрел. Оторвавшись от бумаги, он вопросительно уставился на нас, а провожатый пояснил.

— Очень рвались к тебе, ничего слушать не хотели. Чуть драться не начали. Пришлось уступить. Обещали какую-то великую сделку. Врут наверно, — произнес он на английском.

— Вы хотели меня видеть? — обратился

к нам Джонатан. Голос его был весьма мягким и своего отношения он не показывал.

— Да, здравь будь, — отмер, Савка стянул с себя шапку. Следом — Прокоп, а там уже и мне пришлось. — По торговому делу мы пришли, продать вещь одну дорогую. На рынке такое не купишь, да и мало кто решится продать.

— И что же вы хотите мне продать? И почему подумали, что я куплю? — с легким интересом спросил он.

— Ооо, — протянул Савка. Стоит вам только увидеть, — он покосился на меня, да еще и локтем заехал в живот, отчего я тут же скривился, но все же залез в карман и извлек перстень. Сделал шаг, поднес его к ближайшей свечи.

Джонатан не удержался от восхищенного возгласа. Он, мигом поднялся из-за стола, и оказался рядом, принялся рассматривать перстень.

— Ральф, они не обманули. Это действительно может стать хорошей сделкой. Ты посмотри на камень, какая чистота, — тут же пробормотал на своем языке Джонатан. Я едва его понял.

«Рыбка клюнула» — усмехнулся я своим мыслям.

— Джонатан, возможно они его украли. Ты посмотри на них. Ну откуда они еще могли его взять? Возможно, стоит кликнуть местную стражу, — в тон ответил ему Ральф.

— Позволь, — не обращая внимания на своего «партнера по бизнесу», Джонатан аккуратно взял у меня в руки перстень и начал его разглядывать, любуясь. — Какой насыщенный цвет, — пробормотал он уже на русском. Откуда у вас эта безделица? — глянув на меня, спросил он.

— От отца достался, ему от деда. Дед же у меня рода высокого, по-вашему, кажется, лорд, — не удержался я от шпильки.

Джонатан лишь крякнул, а Ральф покосился на меня непонятным взглядом.

— У меня и грамоты на это есть, подтверждающие. Наследство это мое, — закончил я.

— Ральф кликни Петрушку, пусть грамоты глянет. Я в них ничего не понимаю, — махнул рукой Джонатан.

Он продолжил любоваться перстнем, и это заметили все. Включая Савку. Он аж руки начал потирать в предвкушении.

Через минут пять появился Ральф вместе с Петрушкой.

И этот самый Петрушка мне не понравился с первого взгляда. Глазки бегают, движения суетливы, а морда так и просила кирпича. Сам он был небольшого роста, но толстый как три меня.

— Давай твои грамоты, пусть Петрушка прочитает, — оторвавшись от перстня, произнес Джонатан.

Мне ничего не оставалось, как залезть в небольшую кожаную сумку на боку и извлечь грамоты, а затем передать их в протянутые руки Петрушки,

который с нескрываемым интересом косился на перстень.

Взяв мои грамоты, он подошел к свече и медленно, чуть ли не по слогам, начал их читать. Закончив, вернул их мне.

— Все, свободен, — тут же Ральф выпроводил его, и закрыл дверь.

— Так сколько вы хотите за эту безделицу? — с показным безразличием вернул мне перстень Джонатан.

— Вы сами видите, что за чудо мы принесли на продажу. Такой запросто не купишь, — начал торговлю Савка.

Два часа они торговались. Причем торговля началась с двухсот пятидесяти рублей, но Джонатан вместе с Ральфом активно давили Савку, заставляя снижать цену. Даже мне иногда приходилось подключаться, когда в собственном словоблудии Савка терял нить разговора.

Как итог, сошлись на ста семидесяти рублях. Из них сотня была рублями, а остальное — талерами, которые шли один к трем к рублю.

В общем, сумма по весу вышла изрядная. Тут не только у Прокопа глаз задергался, но и у меня.

Под это дело пришлось тут же у купцов покупать три небольших кожаные сумки и рассовывать кошели по ним.

Расставшись с аглицкими купцами, мы их покинули и вышли на подворье.

— Богдашка, беги к нашим пусть готовят коней и ждут на выезд.

Савка же вопросительно на меня глянул.

— Сейчас к тебе, там получишь свою долю. Да и в монастырь заглянем, известку купим.

— Да почто она тебе сдалась, нам уезжать надо, — в сердцах воскликнул Прокоп, а после оглянулся.

— Надо, — рявкнул я в ответ.

Богдашка унесся уже к нашим, а Василий и остальные лишь крутили головой.

Мы быстро направились в сторону Савки.

В этот раз он пустил Василия и остальных на подворье. Я попросил их подождать у ворот и мы прошли в ту же самую беседку.

— Тяжко, — растянулся он на скамье.

— Да, зато дело сделали, — кивнул я, доставая из сумки кошель на десять рублей, — держи это — твое.

— Благодарствую, — он сразу спрятал его себе за кушак.

— Андрейко упредить хочу. Ефимками расплачиваться нельзя. За это строго спросят, их менять надо. Вот только не стоит всю сумму менять сразу, заприметят. Меняй помаленьку, да и в разных городах, — просветил меня Савка.

Мне осталось только ругнуться сквозь зубы и благодарственно кивнуть.

Разобравшись с деньгами, Савка повел нас к монастырю, где сговорившись со строителями, я приобрел у них ведро извести за двадцать копеек. Мы ее тут же пересыпали в холщовый мешок. За него пришлось отдать одну деньгу.

Василий лишь поинтересовался, все ли удалось и не стоит ли нам ждать неприятностей? Он, видимо, все понял, но не спешил лезть в душу. За это я ему был благодарен.

— Не знаю, не знаю. Неспокойно мне как-то, — ответил я.