Наследник
Шрифт:
отделений. Был он добрым человеком. И Виктор решил его попросить вступиться за Копченого,
которого хотели из-за бесчисленных приводов выслать из Москвы в какой-то исправительный лагерь.
На даче Виктор познакомил Копченого с Булановым и был очень удивлен, видя, как смелый и
уверенный в себе парень смущается и краснеет, слушая нравоучения. Буланов обещал помочь, но
поставил условие:
— "Если еще раз попадешься — пеняй на себя".
Он помог, Копченого оставили в
"Пантелевне".
— Не пожалеешь, — подмигнул он.
Приглашение Копченого польстило самолюбию Виктора и сулило увидеть неведомую ему,
блатную, запретную жизнь.
... Они подошли к старому деревянному двухэтажному дому с мезонином на Валовой улице. На
второй этаж поднимались со двора по крутой и скрипучей деревянной лестнице. Пахло кошками, был
слышен патефон. Копченый постучал условным стуком. Дверь открыла пожилая, рыжая женщина с
ярко накрашенными губами и припухшими глазами.
— Принимай гостей, Пантелевна, — сказал Копченый.
Она посторонилась, пропуская их в квартиру, гостеприимно улыбаясь золотым ртом. Они вошли в
большую низкую комнату. Натертые деревянные полы покрыты дорожками, на подоконниках фикусы,
на окнах тюль, в дальнем углу голландская печка. На круглом столике — пузатый самовар с
медалями. Потолок почти подпирал такой же пузатый буфет. На бамбуковой этажерке была целая
выставка духов и одеколонов. За большим столом, уставленным вином и закусками, под низким
голубым шелковым абажуром, сидели четыре девушки и один парень с челкой. Другой возился в углу
у тумбочки с патефоном. Пантелевна проворковала:
— Будьте, как дома, ребятки.
— Но помните, что вы в гостях, — сострил парень с челкой и хрипло засмеялся.
— Это Вы тот самый маркиз? — певуче спросила одна из девушек и королевским жестом тонкой
руки указала Виктору на трон рядом с собой.
Копченый подсел к другой. При этом он, очевидно, по праву старинного друга, похлопал ее по
спине. Девушка улыбнулась и чмокнула его в щеку. Парень у патефона завел "Кукарачу. Пантелевна
налила всем по полной, себе и девочкам в рюмки — вино, остальным в стаканы — водку. После этого
она же произнесла тост:
— Выпьем до дна, миленькие вы мои, как скажет, бывало, мой незабвенный супруг: "За надо
понимать". — И она подмигнула глазом старого пуделя. Все согласно закивали и выпили. Виктор
выпил не до дна. Его соседка это заметила и шепнула:
— Нечестно, маркиз...
Виктор смутился, тут же героически опрокинул в себя все, что оставалось в стакане и быстро
осмелев, стал в упор рассматривать свою соседку.
Она была очень хороша собой. Золотистые волнистые
плечи. А когда она улыбалась, Виктору казалось, что у нее на щеках светились маленькие солнечные
зайчики. После очередного тоста он почувствовал, что уже по уши влюблен... Раскрасневшаяся
хозяйка сняла со стены гитару с большим розовым бантом и низко поклонилась гостям:
— Дорогие и любезные граждане-гости, я сейчас исполню ради вашего удовольствия старинный
душевный романс, который ужасно любил мой дорогой супруг. Он говорил: спой мне, моя
незабвенная Пантелевна, мой любимый романс о жестокости людской жизни.
Она села на кушетку, закатила глаза и запела неожиданным баритоном,
Перебиты, поломаны крылья,
Дикой болью всю душу свело,
Кокаином, серебряной пылью
Все дороги мои замело.
Тихо струны гитары рыдают
Моим думам угрюмым в ответ,
Я девчонка еще молодая,
Но душе моей тысяча лет...
Вдруг Пантелевна отбросила гитару и всхлипнула:
— Нет моих сил... больше петь этот задушевный романс... Налейте-ка мне, ребятки, сладкой
мадеры... И будем петь-гулять до утра. Копченый что-то шепнул соседке Виктора и она во время
очередного танца незаметно втянула Виктора в соседнюю полутемную комнату. Там она уселась на
диван. Виктор сел рядом, обнял ее и спросил:
— Можно я тебя поцелую?
Она рассмеялась:
— А у тебя есть такое желание?!
— Ты очень красивая...
— В таком случае — можно, сказала она, продолжая смеяться и запрокидывая голову.
...Очнувшись под утро, он увидел на своем плече локон волос Ирины, она еще спала. Осторожно,
боясь ее разбудить, Виктор соскользнул с дивана и на цыпочках прошел в соседнюю комнату,
намереваясь найти туалет и привести себя в порядок. В соседней комнате было пусто. Вдруг он
услышал за стенкой голос Пантелевны. Она говорила о каких-то костюмах и шалях, называла цены.
Хриплый мужской голос спорил с ней, называл другие цены. Они зло переругивались.
В этот миг Виктор все вспомнил. Остатки хмеля улетели к богу в рай, а сам он спустился с небес
на родную грешную землю, на Валовую улицу в малину" тетки Пантелевны. Через несколько минут,
напившись из-под крана и освежив лицо и голову, он на цыпочках, стараясь не шуметь, вернулся к