Наследник

Булычев Кир

* * *

Путешествие до Иваницких, которое заняло бы днем минут пятнадцать, растянулось на полчаса. Как Андрей ни спешил, раза три ему приходилось искать укрытия – сначала проехал водовоз, затем два рыбака с удочками в руках, громко разговаривая, обогнали его, вжавшегося в калитку. Третья встреча закончилась не так удачно: старушка в пышном лиловом салопе, в черной шляпе с вуалью вышла погулять со своей левреткой. При виде Андрея та отчаянно залаяла – видно, почуяла кровь и волнение загнанного

человека. Она кидалась на Андрея, а тот побежал от нее. Старушка что-то верещала вслед…

Не смея выйти на набережную, Андрей пробирался незнакомыми переулками, попал в тупик, пришлось вернуться…

Подходя к дому Лидочки, он пошел медленнее, стараясь совладать со своим дыханием и не испугать Лидочку, а тем более ее родных своим появлением. Но, видно, дыхание его было таким шумным, что Лидочка, спавшая у окна, услышала и выглянула в окно.

Ей оказалось достаточно одной секунды, чтобы все понять.

– Поднимайся по лестнице, я открою, – прошептала она, и шепот был громче дневного крика.

Оттого, что Лидочка была спокойна, что не пришлось ее будить, наступило облегчение. Он поднялся по лестнице и, остановившись у двери, прислушался. А так как рассвет был безмолвен, то голос Лидочки из-за двери был слышен до последнего слова.

– Не бойся, мама, – говорила она, – спи. Мы договорились с Андрюшей, что, если ему станет там страшно, он придет к нам.

– С ним что-то случилось? – Это был голос Евдокии Матвеевны.

– Нет, мама. Он просто не хочет там больше быть.

– И правильно, – откликнулся голос отца. – Что за идея ночевать в таком месте? Спи, Дуся, не мешай детям.

– Но, может, что-то случилось?

– Все, – сказала Лидочка. – Спите.

Прошелестели босые шаги, звякнула цепочка, щелкнул замок. Лидочка потянула Андрея внутрь и захлопнула дверь.

– Идем ко мне, – прошептала она.

– Я слышал, – сказал Андрей, – ты молодец, ты умница.

– Девятнадцатый год умница, – деловито ответила Лидочка.

Они прошли в ее комнату. Лидочка замерла, прислушиваясь к звукам из спальни родителей, дала знак Андрею заходить внутрь, а сама сказала, обращаясь к закрытой двери в спальню:

– Мама, я же просила – не вставай. Все в по-ряд-ке.

– В самом деле, Дуся, – сказал Кирилл Федорович.

– Я сплю, я сплю, – сказала Евдокия Матвеевна.

Лидочка закрыла дверь и зажгла ночник у кровати.

– Ты только не бойся, со мной ничего не случилось, – сказал Андрей. – Это я оцарапался о барбарис… и кровь чужая.

– А я не боюсь, – сказала Лидочка твердо. – Ты здесь. Ты сам дохромал. Но, наверное, все же что-то случилось.

– Да, – сказал Андрей, – все в жутком беспорядке. Я очень хочу пить.

– Поставить чай?

– Нет, холодной воды.

– Андрей, первым делом вымойся. Я маму из комнаты не выпущу.

Это было самое разумное решение.

Андрей поставил чемодан на пол. Открыл его, и Лидочка увидела окровавленную простыню. И тут она не выдержала и ахнула.

Андрей не стал ничего говорить. Он вынул из чемодана чистое белье, потом передал Лиде конверты.

– Раздевайся здесь. Кинь брюки в угол. Не бойся, я отвернусь.

Андрей разделся.

– Брюки все в крови, – сказала Лидочка.

– Не оборачивайся.

– Ты, оказывается, еще целомудренней меня, – сказала Лидочка.

Она быстро завернула в простыню его вещи.

– Ничего страшного, – сказала она. – Ванная напротив моей двери. Ты помнишь? Свет зажигается справа.

Андрей приоткрыл дверь. За дверью спальни Иваницких было тихо, но Андрей понимал – там не спят, а прислушиваются к каждому его шагу и не очень верят в версию об испуге, заставившем его прийти в гости в шестом часу утра.

Андрей прошел в ванную. Вода в ней согревалась печкой, так что придется потерпеть холод.

Он посмотрел на себя в большое зеркало – кровь прошла сквозь белье, на теле были пятна, не говоря уж о руках. Холодная, страшно холодная, невтерпеж, вода плохо смывала кровь и розовела. Андрей чувствовал запах крови, неприятный и мертвый. Он скреб себя мочалкой, чтобы было не так холодно, но, даже вымывшись, не был уверен, что стер с себя все следы крови.

И оказался прав – когда он поглядел на полотенце, на нем обнаружились розовые пятна.

Когда Андрей вернулся к Лидочке, она как раз сняла простыню с кровати, завязала в нее вещи Андрея, туда же кинула полотенце. Она уже принесла цивильные брюки Кирилла Федоровича – они были широки и коротковаты.

Узел с вещественными уликами Лидочка засунула под кровать. Затем взяла со столика баночку с кремом и сказала:

– Протяни руки, ты весь исцарапан, может воспалиться.

Движения ее тонких пальцев были нежными и летучими.

– Ты чего молчишь? – спросила Лидочка. – Ты рассказывай. Ведь случилось что-то очень страшное, правда?

– Да, – сказал Андрей, – Сергей Серафимович умер.

– Как умер? Где умер?

– У себя в кабинете, у меня на глазах.

– Значит, он все-таки вырвался от них…

– Как вырвался? – не понял Андрей.

– Вырвался и вернулся домой?

И только тут Андрей понял, что ему не приходило ранее в голову – как отчим оказался в кабинете?

– Странно, – сказал Андрей. – Он же должен был вернуться. И пройти мимо полицейского. И подняться по лестнице…

– Это не важно, – сказала Лидочка. – Главное, он дошел. Наверное, он не хотел привлекать к себе внимания?

– Конечно, это могло быть… нет, не могло! – сказал Андрей твердо. – Ты не представляешь, в каком он был состоянии – он был весь израненный, исколотый… он умирал. Нет, я не могу тебе все объяснить.