Наследник
Шрифт:
— Она моя сводная сестра, — сказала она и гордо вздернула подбородок.
Он встал, подошел к ней и приподнял ее, сжав руками за плечи.
— Теперь все это уже не важно. Важно только, чтобы ты меня простила. Боже мой, я надеялся, что ты признаешься мне в своем предательстве, а я великодушно помилую тебя, как и подобает джентльмену. Да меня за это высечь мало!
— Да, — согласилась Арабелла. — Но не сейчас. Может быть, завтра я и пройдусь кнутом по твоей спине, но не сегодня. А еще лучше — давай-ка подождем до следующей ссоры. Что ты на это скажешь?
Джастин нежно поцеловал ее, и ей захотелось
— Ты правда веришь мне? — прошептала она в его полуоткрытые губы.
— Да, я верю тебе. И никогда больше не подвергну сомнению твою искренность. Я вел себя как последний пес. Я был слеп как крот. Если бы я только догадался объяснить тебе, что видел в тот день у амбара! Но я этого не сделал. Прошу, ударь меня.
— Нет уж, как-нибудь в другой раз.
Он обхватил ладонями ее лицо.
— Ты моя жена, и если ты простишь меня, мы все начнем сначала.
— Я была бы рада.
— Так ты простишь меня?
— Да, я должна это сделать. У меня нет выбора.
— Та первая ночь, Арабелла… Ты была невинной девушкой, радостно-возбужденной и счастливой, а я так жестоко обошелся с тобой. Мне тяжело и больно вспоминать об этом. Но ты дашь мне еще один шанс? Ты позволишь мне любить тебя? Клянусь, что на сей раз все будет по-другому.
Она вспомнила ту ночь — свое унижение, боль, беспомощность.
— Это будет нелегко забыть, — прошептала она, и ее теплое дыхание коснулось его губ. — Очень нелегко. Но я люблю тебя и ничего не могу с собой поделать. Да, Джастин, я хочу, чтобы ты любил меня.
Он снова поцеловал ее, но теперь его поцелуй был другим — в нем не было больше и следа нежности, только страсть.
И потом, когда она лежала на спине, а ее ночная рубашка была уже на полу, и он, ее муж, опустился на нее, слегка поглаживая ее грудь и живот, она промолвила:
— Как жаль, что наша совместная жизнь начиналась совсем иначе.
— Да, но с этого момента я сделаю все, чтобы ты была счастлива. — Его рука скользнула ниже, продолжая ее ласкать.
Арабелла выгнулась навстречу его рукам и посмотрела ему в лицо. Джастин улыбался, и в его серых глазах она видела то же желание, которое владело ею самой.
— Да, — сказал он, целуя ее груди, — я узнаю твой довольный взгляд.
…Он довел ее до экстаза прежде, чем вошел в нее. Он хотел, чтобы в ней не осталось ни страха, ни сомнений. Арабелла вся дрожала в его руках, на лице ее ясно читалось изумление. Сердце ее учащенно билось — таким острым и сильным было ощущение наслаждения. Она даже представить себе не могла, что такое возможно!
— Это было так хорошо, Джастин, — вымолвила Арабелла спустя некоторое время.
— Остальное тебе тоже, надеюсь, понравится. — Он вошел в нее, почувствовав, как ее плоть сомкнулась вокруг него и напряглись ее гладкие мускулы. Он входил все глубже и глубже, и она, ошеломленная этими новыми и сладостными ощущениями, не переставала удивляться, как такое может быть.
— Ты часть меня, — прошептала она, обняв его за шею. Ее руки яростно ласкали его спину и бедра. — Я никогда тебя не отпущу.
— Нет, — вымолвил он, — нет.
И дикий порыв страсти увлек его за собой — словно волны поднимали его и снова бросали в ее объятия. Наслаждение переполнило его, он откинул голову, и из груди его вырвался хриплый крик.
Он придавил
— Как это было прекрасно! — сказала Арабелла. — Может, повторим это еще раз?
Приподнявшись на локтях, Джастин уставился на свою жену.
— Но я не могу, — наконец сказал он. — Я ведь всего лишь мужчина, Арабелла, слабый мужчина, и ты выжала меня досуха.
— Не очень-то мне приятно это слышать.
Джастин склонился к ее лицу и поцеловал кончик ее носа.
— Дай мне немного прийти в себя, и потом я снова доставлю тебе удовольствие. — Он помолчал, затем спросил: — Ты простила меня за ту ночь? Можешь ты простить мне всю боль, которую я тебе причинил? — Голос его звучал глухо, чуть хрипло.
Он все еще был внутри нее. Она приподняла бедра, и он невольно охнул.
— Да, — просто сказала она.
И он вновь начал двигаться в ней, и ей это нравилось, нет, она страстно желала, чтобы это волшебное ощущение длилось вечно, и вскоре она снова была с ним и волны наслаждения уносили их все выше и выше.
Вскоре Арабелла свернулась калачиком под простынями, прижалась к мужу, и сон смежил ее веки.
Она снова перенеслась в мрачную келью в подземелье старого аббатства. Стены рушились вокруг нее, и камни катились к ногам. Осколки градом сыпались на нее, больно ударяя ее в голову, лицо, плечи. Она упала на пол лицом вниз и закрыла голову руками, пытаясь защитить себя от их острых ударов. Ее пальцы нащупали какой-то странный предмет, похожий на паука. И тут что-то с силой дернуло ее за руку. Вокруг была непроглядная тьма, но она, к своему ужасу, отчетливо разглядела, что так безжалостно вцепилось в ее руку — пальцы скелета крепко сжали ее запястье, словно тиски. До нее донесся глухой стон, полный ненависти и боли, от которого веяло холодом смерти. Полуистлевший остов приподнялся с земли, полусгнившие зубы вывалились у него из отверстого рта. Кости его стали рассыпаться в прах на ее глазах, череп покачнулся и упал на каменный пол, разлетевшись на куски. Жуткие крики раздались вокруг нее. Она почувствовала, как ледяные пальцы смерти сжали ее горло, и разум ее накрыло пеленой ужаса.
Арабелла очнулась в холодном поту, вцепившись руками в простыни. Крик замер у нее на губах.
— Арабелла, проснись! Слышишь? Просыпайся, черт возьми!
Граф зажег свечу и посветил ей в лицо. Она отшатнулась, задохнувшись от страха, когда пламя вырвало из мрака зловещую ухмылку скелета на резной панели «Танец Смерти». Сначала она никак не могла отличить сон от яви. Эти душераздирающие крики, что она слышала, был ли это вопль скелета? А может, плач ребенка? Или это были отчаянные стенания женщины? Неужели это призраки Эвишем-Эбби?
— Проснись, Арабелла. Иди ко мне, любовь моя. Тебе приснился кошмар. Все уже кончилось, успокойся. — Джастин привлек ее к себе, поглаживая ее по спине своей большой твердой ладонью.
Она, все еще дрожа, с трудом перевела дух.
— Это был тот мертвец из подземелья. А потом мне показалось, что я слышала вопли привидений, но сейчас я думаю, что это были мои собственные крики. О Боже, как это было ужасно!
— Я тоже слышал крики призраков. — Он мельком взглянул на «Танец Смерти». — Не нравится мне эта штука. Давай уберем ее на чердак.