Наследник
Шрифт:
Только Сварог, который славянские народы создал, с самого начала искру огня Рода в человека вложил. Хотел, что б тот ему равен и подобен во всем был. И своим детям, Сварожичам, завещал с человеком как с равным быть, ибо все они, и боги, и люди, создания одного изначального. Это уж потом, когда все племена перемешиваться стали да чужие боги в наши земли вторглись, Дар лишь у избранных остался. У тех, кто вере пращуров не изменил и…
Оборвав себя на полуслове, кот стремительно развернулся в сторону шкафа. Спина выгнулась крутой дугой, из пасти вырвалось шипение, напоминающее
Домовой, пронзительно вереща, напрасно цеплялся за ножку шкафа. Грязнуля оказался сильнее.
— Да пусти ж ты, наконец! — отчаявшись, вскричал домовой. — Не сбегу я, не сбегу.
Челюсти кота неохотно разжались. Освободившись, домовой, бурча что-то под нос, начал поправлять растрепанную одежду. Грязнуля, не сводя с него настороженного взгляда, сел рядом.
— У, что б тебя! — дрожащим голоском выругался домовой. — Почти новую фуфайку подрал. Жена старалась, кроила, а ты…
Черная морда кота расплылась в довольной усмешке.
— Нечего шпионить было, запечный. Говори, кто подослал?!
— Никто меня не подсылал. Самому интересно стало — не каждый день, поди, встречаются наследники Старых волхвов. Кабы знал, что ты меня учуешь, ни в жисть бы не сунулся.
Грязнуля самодовольно муркнул.
— Мне, и не таких ловить приходилось. Вы, городские, как я посмотрю, разленились совсем. А то и вовсе разучились. В деревне домового не в пример сложнее учуять.
— А от кого тут особо таиться? — горестно махнул ручкой домовой. — Тех, кто может почуять, наперечет знаем, на рожон не лезем…
Шерсть на загривке Грязнули окончательно улеглась. Как я понимаю, кризис миновал. Ловя краем уха их неторопливую беседу, я закурил.
— Много куришь, хозяин. — донесся до меня голос кота. — Нехорошо это.
Вот вредная зверюка. Я демонстративно глубоко затянулся и выпустил густую струю табачного дыма в его сторону. Смешно скривив морду, кот звонко чихнул.
— Позволь мне самому решать что хорошо, а что плохо. — язвительно заметил я. — Я уже мальчик большой.
— Большой, да дурной. — не остался в долгу кот. — Эх, мало дед тебя крапивой по ляхам стегал.
Вспомнив покойного деда, мое настроение, и без того невеселое, упало до мрачного.
— Ты, лучше, меня научи, как наследством пользоваться, — хмуро буркнул я. — А то только болтаешь. Тоже мне — учитель.
Молчаливо слушавший нашу перепалку домовой встрепенулся.
— Как — учитель? — переспросил он Грязнулю. — Его же должны Верховные учить.
— Ты им это скажи, — недовольно буркнул кот. — Ни один не изъявил желания даже познакомиться. А ты говоришь — должны! Придется мне. Благо, кой-какой опыт имеется.
Морда кота выражала такой пессимизм, что я не выдержал и ушел на кухню приготовить чашечку кофе. С хорошей порцией коньяка.
Утром,
— Вставай, лежебока, вставай. До вечера спать, что ли собрался?
Недовольно ворча, я оторвал от подушки тяжелую голову. Взгляд на часы заставил меня жалобно застонать — шесть утра. Если эта сволочь каждое утро станет меня будить в такую рань, выгоню к чертовой матери.
Доковыляв кое-как до ванной, я открыл кран и хмуро уставился в зеркало над раковиной. Отражение ничуть не добавило энтузиазма. Лицо, чуть припухшее после короткого сна, красные, словно с перепоя глаза, волосы — не забыть бы голову вымыть — торчком во все стороны. Да и побриться бы не мешало. Я вздохнул. И за какие грехи мне такое счастье?
Когда я, немного приведя себя в порядок, выбрался из ванной, Грязнуля ожидал меня, взгромоздившись на журнальный столик. Желая взять хоть небольшой реванш, я демонстративно достал сигарету. Неодобрительно сверкнув глазами, кот, тем не менее, удержался от язвительного выговора. Мужественно выкурив — гадость-то, какая, на голодный желудок! — я вопросительно воззрился на мохнатую мордочку. Пару минут мы играли в гляделки, наконец, кошачьи усы шевельнулись.
— Ладно, хватит дуться, — примирительно сказал кот. — Сам же нетерпеливо требовал учебы. Вот и получай.
Махнув рукой на гонор, я принял мировую. Но от вопроса все же не удержался:
— А для учебы обязательно так рано вставать?
— Не обязательно. Но утро вечера мудренее.
Обезоруженному такой свежей, а главное мудрой мыслью, мне не оставалось ничего другого, кроме как согласится.
— Ну, тогда начнем! — с энтузиазмом воскликнул я, потирая руки, и плюхнулся в кресло. — Какие заговоры и заклинания нужно произносить? Кому молится, и приносить жертвы?
Грязнуля смерил меня презрительным взглядом. В какой-то момент, мне даже показалось, что он сейчас раздраженно плюнет. Но, похоже, коты этого делать не умели.
— Дурак. — Бросил он презрительно. — Заговоры это для деревенских бабок. А ты, должен научиться пользоваться своим Даром. Частичкой Рода.
Послушно кивнув, я всем своим видом выразил готовность к первому уроку.
— Значит так, — менторским тоном начал кот. — Перво-наперво, запомни главное — не напрягаться. Ни в коем случае. Но и не расслабляться полностью. Понял?
Я снова кивнул.
— Если понял, то попробуй. — перепрыгнув на несобранный диван, он проворно выудил зубами из подушки небольшое перо и положил на столик. — Смотри. Вот перо. Попробуй его сдвинуть с места.
Хмыкнув, я протянул руку и щелчком сбил перышко на пол. Тоже мне — задание!
— Ну, как есть дурак! — не удержался от замечания кот. — Или придуриваешься? Больно мне нужно, что бы ты руками все лапал. Ты его мысленно сдвинь.
— Это как? — Я даже растерялся.
— Как, как… Носом об косяк! — взорвался от моей непонятливости Грязнуля. — Представ, что ты протянул руку и сдвинул.
Вернув перышко на место, я старательно выполнил указание. Перышко не шевельнулось. Набрав в легкие побольше воздуха, я повторил… с тем же результатом.